«Берлинский герой»: Злободневная трагикомедия о трикстере поневоле

2019 год. Германия готовится к празднованию 30-летия со дня падения Берлинской стены. Газетчики раздумывают, как бы нетривиально осветить важный юбилей, и вдруг сотрудника издания «Факт» по фамилии Ландманн (Леон Улльрих) осеняет: нужно сконцентрироваться не на глобальном, а на локальном. В частности, на одном незаурядном гражданине. Который в 1984-м поспособствовал самому массовому побегу из ГДР в ФРГ, когда 127 пассажиров благополучно проследовали на поезде из Восточной Германии в Западную.

Зовут этого гражданина Михаэль Хартунг (Чарли Хюбнер). Сейчас он владеет салоном видеопроката, а в 1980-х работал помощником стрелочника. И на побег действительно повлиял. Но то был не тщательно спланированный заговор, а банальная оплошность. Что не мешает Ландманну раздуть из этого сенсацию, превратив Хартунга в национального героя. А тот, поколебавшись для проформы, постепенно входит во вкус. И начинает ощущать себя не тварью дрожащей, а звездой, вписавшей свое имя в историю.

В 2003 году режиссер Вольфганг Беккер выпустил замечательную трагикомедию «Гуд бай, Ленин!», где персонаж Даниэля Брюля погряз в большой маленькой лжи. Пока его мать-социалистка лежала в коме, рухнула Берлинская стена. Позже женщина очнулась, но сын решил не сообщать ей об объединении Германии, поскольку подобное известие могло ее шокировать. Вместо этого он принялся старательно создавать иллюзию того, что ГДР еще существует, разыскивая любимые матушкины огурчики и фабрикуя на пару с товарищем фальшивые выпуски новостей. Так заботливому отпрыску удалось воскресить призрак страны, которой уже не было. На ту же зыбкую почву полуправды, фейк-ньюс, лжи во спасение забредает и «Берлинский герой» по роману Максима Лео – творческое завещание Беккера, скончавшегося в декабре 2024-го.  

Небритый скуф в халате – эдакий немецкий Чувак, архетипичный гик-лузер. Первое, что он лицезреет при пробуждении, – постер кубриковского «Убийства». На рабочем месте, за кассой прокатного салона «Последний магнат», его окружают плакаты «Разговора», «Поговори со мной» и прочей классики, что льстит вкусу Хартунга, однако не помогает платить по счетам. Именно меркантильные соображения заставляют его согласиться на интервью с Ландманном. Но когда его помятая физиономия попадает на обложку, а обладатель этой физиономии – на ток-шоу (где, разумеется, заливает с три короба), внезапная слава затуманивает разум Михаэля. А совесть до поры до времени предпочитает дремать. Ведь статус бунтаря, пострадавшего за убеждения, обеспечивает его рекламным контрактом и романтической связью: самозванец сближается с прокурором Паулой (Кристиана Пауль), пассажиркой того поезда-беглеца, которая видит в нем своего спасителя.

Как и «Гуд бай, Ленин!», «Берлинский герой» – политическая драмеди, ловко втискивающая частные сюжеты в исторические рамки. Ну, или псевдоисторические: на самом деле никакого массового побега в 1984-м не было, но зритель верит в него не менее охотно, чем читатели «Факта» – в рассказ о грандиозной диверсии Хартунга. Беккер вновь расслаивает реальность, причем делает это столь мастерски, что смысловые пласты сплетаются в необыкновенно аутентичное произведение, где прошлое можно буквально пощупать, физически ощутить, точно в иммерсивном театре. Страна и ее население изменились, но многие хранят память о периоде раскола, и любой безобидный мужичок может оказаться бывшим сотрудником Штази (ГДР-овской тайной полиции). В 2006-м вокруг ее деятельности выстроился оскароносный триллер «Жизнь других», и один из персонажей «Берлинского героя», экс-офицер Штази, кажется выходцем из той картины. И спонсором тревожного настроения, которое оставляет липкие отпечатки поверх юмористических эпизодов.

Понятно, что разоблачение трикстера неминуемо. Но даже раскрывая истину, Беккер сохраняет утешающий, почти нежный тон. И фильм до последнего остается комфортным, напоминая, что кино – особенно в неспокойные годы – должно справляться с двумя важными ролями: развлекать, рассуждая о наболевшем. В эпоху постправды, когда факты нередко отходят на второй план, общественное мнение формируется под влиянием сиюминутных импульсов, а повседневность не представить без ИИ, медиа-истерия из «Берлинского героя» выглядит не выдумкой, а вполне вероятным сценарием. Это, естественно, наводит на невеселые размышления о том, что какое время – такие и звезды, и если они зажигают, значит, кто-то щедро проплатил их пиар-кампанию. Но веселья тут тоже хоть отбавляй. Чего стоят тщетные попытки Миши сняться в рекламе колбасок. Или блистательный выход Даниэля Брюля в образе актера, который готовится сыграть Хартунга в сериале, пародируя между делом Де Ниро в «Таксисте».

Вообще в «Берлинского героя» вложено очень много любви. Любви к национальному и международному кинематографу, своей стране и ее истории, маленьким и большим людям, ее создававшим. В отличие от «Гуд бай, Ленин!», ностальгия здесь не превращается в суррогат реальности, но окутывает ее, словно табачные облака – крошечный бар. Повествование, выросшее из мистификации, оказывается гораздо более убедительным, чем иные сюжеты с дисклеймером «основано на реальных событиях». Даже сатирический заряд не развеивает теплой меланхолии, благодаря которой завравшийся чудак из видеопроката кажется, конечно, тем еще дуболомом, – но дуболомом близким, узнаваемым. И потому достойным не снисходительной усмешки, а как минимум дружеского кивка. Как максимум – процветания «Последнего магната», осколка аналоговой эры, что качнулся, но все-таки удержался под натиском ветра цифровых перемен.