Пока Остин Абрамс ищет выход, Джош Бролин воспитывает его задним числом.
Студент Джей Гардинер (Остин Абрамс) приезжает в калифорнийский Монтерей через год после гибели отца. Митт (Джош Бролин) слыл в округе знатоком моря и с детства учил сына нырять. Учил так, что парень при первой возможности уехал из Калифорнии. Теперь семья собирается почтить память Митта. Его тело так и не нашли, а Джей надеется отыскать останки на дне. Рано утром он берет акваланг и отправляется на пляж, ничего не сказав матери и сестрам. На глубине герой оказывается рядом с гигантским кальмаром, за которым гонится кашалот. Кальмар цепляет его щупальцем, и кашалот заглатывает обоих. На берегу никто еще не знает, что случилось. Воздуха в баллоне примерно на час, и искать выход придется самому.
Попадание в желудок огромного животного обычно ставит точку в судьбе киногероя. У режиссера Брайана Даффилда с этого все только начинается. Экранизируя роман «Кит» вместе с его автором Дэниелом Краусом, постановщик увлекается возможностью снять картину в столь неподходящем для съемок месте. Как расположить камеру в захлопнувшейся пасти? Что вообще можно разглядеть внутри кита? Изобретательности в рамках триллера Даффилду хватает, однако на развитие истории у автора, похоже, ушло гораздо меньше фантазии. Оттого в ленте топорно склеены клаустрофобные эпизоды с флешбэками из жизни требовательного отца и запуганного сына.
Трейлеры заранее испортили главный сюрприз «Кита», но создателям все равно удается заставить публику переживать во время погружения. Оператор Аарон Мортон сперва снимает аквалангиста среди водорослей, а затем впускает в кадр кашалота, чьи размеры невозможно охватить одним взглядом. Погоня поставлена на редкость толково. Видно, куда бросается кальмар, где остается свободное пространство и почему парень продолжает отчаянно работать ластами. Режиссер настолько уверенно распоряжается ракурсами, что зритель поневоле начинает искать для героя пути отступления. Кажется, еще немного, и авантюрист сумеет увернуться от приближающейся пасти.
Еще одна по-настоящему напряженная сцена возникает с появлением косаток. Кашалот, который до сих пор представлял угрозу, сам становится добычей. Даффилд показывает, как хищницы заходят сбоку и умудряются выбить морское чудище из равновесия. Следующий удар ощущается уже внутри китового желудка. Выясняется, что положение неопытного ныряльщика куда сложнее, чем казалось. Все это время герой отчаянно пытался выбраться наружу, но теперь приходится беспокоиться и о жизни млекопитающего, которое служит ему единственным укрытием. Не самое подходящее время для того, чтобы расставлять приоритеты.
Судя по всему, Митт всю жизнь готовил сына к выживанию в китовом желудке. Какую бы неприятность ни подбросила судьба, у Джея обязательно найдется подходящий эпизод из детства. Например, справиться с бешеным расходом воздуха помогает один из отцовских уроков. Даффилд позаимствовал идею у «Миллионера из трущоб» (2008), где вопросы телевикторины вызывали у героя воспоминания о прошлом. Однако там подобные совпадения оправдывались самим форматом игры. Любопытнее было бы наблюдать, как Джей пытается приспособить полученные знания к совершенно неожиданным обстоятельствам, ошибается в расчетах или повторно использует удачную находку.
В книге Крауса даже воспоминания ныряльщика подчинялись строгому отсчету времени. Роман разбит на короткие главы, озаглавленные датами или показаниями давления в баллоне. Герой мог сколько угодно погружаться в прошлое, но следующая цифра сразу напоминала, насколько сократился запас воздуха. В ленте эпизоды с отцом нередко становятся обстоятельными сценами, которым требуется собственная завязка. Например, в образцовом триллере «Погребенный заживо» (2010) Родриго Кортес сумел удержать зрителя в закопанном гробу на протяжении всего фильма. Каждый телефонный разговор героя Райана Рейнольдса отнимал драгоценные минуты и кислород. Даффилд располагает большим пространством для маневра, но постоянные возвращения в детство мешают ощутить, насколько опасно положение бедняги.
Проблема в том, что отцовские уроки будто служат оправданием его жесткого воспитания. Джей действительно многому научился у отца, но это едва ли отменяет причины, по которым он до сих пор на него обижен. Даффилд словно забывает об этой разнице, настойчиво подводя героя к благодарности. А что по этому поводу думает Зара (Элизабет Шу), которой приходилось жить с Миттом и за пределами его занятий с сыном? У сестер Джея наверняка тоже сохранилось немало воспоминаний. Но женщины практически не участвуют в семейном конфликте, оставаясь на берегу.
В легендарных «Челюстях» одного акульего плавника хватало, чтобы начать опасаться за незнакомого купальщика. В случае «Кита» морское животное может даже не подозревать о присутствии чужака в желудке, продолжая заниматься своими делами. Эта непредсказуемость поначалу и пугает. Невозможно понять, что чувствует кашалот и сколько еще пробудет на глубине. Но ближе к финалу режиссер все больше уходит в образы и метафоры, а тем временем история теряет первоначальную остроту. Хотя для бодрого триллера вполне хватило бы человека, оказавшегося один на один с кашалотом.
