Не в ту дверь: Дома, которые невозможно покинуть

Бывает так: зайдешь не в ту дверь, а назад выйти уже никак. В прямом смысле. Поскольку дверь та служит проходом в дом, с которым что-то не то, хотя с виду не скажешь, и устроен он внутри специально так, чтобы служить коварной ловушкой. Кто и зачем его так устроил – большой вопрос, и ответы могут быть самые разные. А могут и не быть вообще. Но давайте разбираться – на примерах, как водится, из отечественного и мирового кинематографа.

«Дом, в котором люди не живут» (2026)

Студентка-журналистка с двумя друзьями (один из них – Сергей Городничий, он же бравый танкист из «Ландышей») отправляются брать интервью у жертвы домашнего насилия для фильма про домашнее насилие, а попадают в русский посконный «Бэкрумс» – лиминальное пространство обветшалой питерской многоэтажки. Где вместо чистеньких, хорошо освещенных коридорчиков с аккуратно поклеенными обоями – бесконечный коммунальный ад.

Кромешный мрак, облупившаяся штукатурка, деревянные двери с облезшей краской, скрывающие заставленные советской мебелью убитые квартиры, – такое закулисье постсоветской реальности. Которое вдобавок еще и кишит призраками граждан, натурально от существования в таких условиях осатаневших. Отсюда, собственно, и домашнее насилие, согласно фильму. Плюс там, конечно, и потустороннее зло замешано. Но разруха-то – не сверхъестественной природы. А бытие все-таки определяет сознание.

«Лестница» (1989)

Хотя питерское бытие – это феномен отдельный и, судя по всему, ни от чего не зависящий. В доказательство – еще одно кино про лиминальную многоэтажку, расположенную в Северной столице. Молодой человек (Олег Меньшиков) в глубоком экзистенциальном кризисе встречает добрую девушку (Елена Яковлева). Та приводит его к себе и укладывает спать. С утра он просыпается и собирается восвояси. Одевается, выходит за дверь, спускается по лестнице – а лестница не кончается.

Впрочем, дело вовсе не в лестнице, как далее выясняется. А в доме, который весь состоит из аномалий и некоторых людей не хочет выпускать. А почему – это некоторые люди должны самостоятельно как-то узнать, чтобы все-таки на улицу выбраться. Такая, значит, задачка в духе то ли Кафки, то ли дзен-буддийского коана, но явно с многозначительным намеком на опять-таки русскую посконность. Дескать, все мы в каком-то смысле в таком вот доме застряли.

«Ожидайте дальнейших инструкций» (2018)

Как бы то ни было, практика застревания в домах на самом деле глобальна и повсеместна. И застрять в российском доме, даже населенном призраками-абьюзерами, – это еще ничего. В других странах и похлеще в домах застревают. Пример из Британии: члены не слишком дружной семьи, собравшиеся вместе на Рождество, обнаруживают себя замурованными внутри дома. А еще обнаруживают, что с ними телевизор разговаривает. Ждите, говорит, инструкций. И инструкции не заставляют себя ждать.

Это, понятно, такая метафора информационного пузыря, в котором сейчас многие пребывают, причем каждый в своем. Из-за чего и случаются в том числе семейные разлады. Таким образом, получается, что контроль над обществом захватывает медиасфера, в фильме воплощенная в форме крайне незаурядной. И к чему это все ведет, фильм тоже демонстрирует – в изрядно шокирующем финале. Спойлер: неспроста действие происходит на Рождество.  

«Последний дом» (2026)

Или еще похожий случай: другая семья, уже американская, тоже обнаруживает себя замурованной внутри дома. При помощи дождя. Это какие-то ктулхуподобные твари, невесть откуда повылезшие и агрессивные, такую подлость всем учинили. Зачем – непонятно: то ли обидели мы их как-то, то ли что. В любом случае дружной (а не разобщенной и развращенной телевизором) семье все нипочем. Включая загадочный дождливый апокалипсис.

Главней всего потому что – погода в доме. Остальное, в конце концов, приложится. Питаться можно помидорами, на подоконнике выращенными, и живность всякую ловить через дымоход, а в качестве досуга – киношки на DVD пересматривать. Короче, не так уж все плохо. Плюс на работу ходить не надо. Отсюда – урок: во всем нужно искать положительные стороны. Даже в принудительной изоляции. Хотя мы-то этот урок еще пять лет назад во время пандемии COVID зазубрили.

«Люди под лестницей» (1991)

Теперь обратимся к классике. Бедняк-мальчуган в отчаянной попытке разжиться деньгами маме на операцию проникает в дом состоятельной супружеской пары, где, по слухам, золотые монеты хранятся. Но это он, конечно, зря, потому что пара та – психопаты-каннибалы с садистскими наклонностями, превратившие свой дом в смертельно опасный лабиринт. Причем до того замороченный, что сами в нем не особенно хорошо ориентируются. Поэтому там у них до кучи всякие мутанты завелись.

Тут у нас снова метафора, на этот раз – про угнетателей и угнетенных. С предсказуемой развязкой: низы, которые под лестницей, восстают против обнаглевших верхов. Тогда как упомянутая лестница, соответственно, символизирует ровно то же, что и ее «собратья» из «Броненосца «Потемкина» и оскароносных «Паразитов». Что как бы намекает: понятие «хозяин», особенно в контексте дома, который проблематично покинуть на своих двоих, – весьма условное и эфемерное. До тех же тараканов попробуйте его донести.

«Дом» (1977)

А это – классика японская, со всеми отсюда вытекающими. То есть произведение в высшей степени дикое, странное и непредсказуемое. Даром что завязка вполне заурядна: несколько девушек приезжают погостить к родной тете одной из них, в огромный роскошный дом, которым эта тетя единолично владеет. И поначалу ничто ничего не предвещает, но вскоре начинают происходить немыслимые вещи. Голова отрезанная, скажем, из колодца как выскочит и как укусит за копчик.

Следом рояль тоже примется кусаться. Отгрызет пальцы, а потом эти пальцы сами на нем играть будут. Потом часы закровоточат. Потом все вообще закровоточит, предметы станут в воздухе носиться, и от них придется отбиваться при помощи кунг-фу. Все это в сопровождении аляповатых спецэффектов и совершенно неподходящей музыки. Кстати, занимательный факт о котах: «Старые коты могут открыть дверь, но только коты-призраки могут закрыть ее». Запомните. Когда-нибудь эта информация вам пригодится.