«Ангелы Ладоги»: О мире и свете в страшные дни войны

В широкий прокат выходят «Ангелы Ладоги» – новый фильм Александра Котта, открывший 48-й ММКФ. Он вдохновлен реальными событиями конца 1941 года. Тогда, в начале первой блокадной зимы, на едва вставший лед вышли молодые яхтсмены, которым предстояло доставить спасительные боеприпасы отрезанным от большой земли военным. Передвигались они на буерах – легких парусных судах, поставленных на коньки, и были практически неуловимыми.

И хотя этому уникальному средству передвижения в принципе не занимать кинематографичности – зрелищность гарантируют и реющие белоснежные полотнища, и общая маневренность, – сценаристы (Михаил Зубко и Игорь Каграманов, при участии Елены Квасовой-Дюффорт) поработали на славу, воедино сплавив сразу несколько сюжетных линий – от огневой до любовной, от гуманитарной до гуманистической.

Жанровый калейдоскоп здесь нескончаемый. Это и спортивная драма, поскольку мальчишеский азарт сохраняется в героях даже во время первого выхода, превращенного из обкатки техники в страшный боевой эпизод. И приключенческий триллер, в котором противник – не абстрактный, а имеющий конкретное лицо – не просто серьезен, а фатально неотвратим. И хроника катастрофы, запечатлевающая растерянность людей, не понимающих, что именно им предстоит вынести, но искренне радующихся не только коллективным победам, но и любому моменту, способному подарить секунды спокойного уюта. А еще постоянно признающих «своих» в «чужих» и безоглядно берущих под крыло всех, кто в этом нуждается.

Самое удивительное, что наивный, близкий к советскому романтизм, которым «Ангелы» пропитаны и на смысловом, и на визуальном уровнях, не превращается в наигранную сентиментальную фальшь. Возможно, дело в явной человекоцентричности – в фокусе внимания всегда оказываются люди, даже если они совсем еще маленькие: на большую землю буеристы вывозят воспитанников детского дома, не успевших вовремя эвакуироваться. Спонтанная миссия ненавязчиво обрисовывает картину происходящего: от постоянных вражеских налетов, которые больше похожи на безжалостные расстрелы, до бытовых и логистических сложностей.

Случайных героев просто нет: характер без труда считывается даже у эпизодических персонажей (в числе исполнителей – Виктор Добронравов, Полина Агуреева и Андрей Мерзликин), а точные реплики не только складываются в ладный анамнез, но и раскрывают редкое по нынешним временам качество, присущее практически всем действующим лицам, – внутреннее достоинство. Кроме того, всех объединяет страх – перед врагом, смертью, неизвестностью, – и личные признания, быть может неудобные в любой другой момент, работают именно так, как должны. Как способ поддержать товарища и показать, что он не один. А в самые критические моменты, когда рядом в самом деле никого не оказывается, – и себя самого.

На первый план выходит броманс Тихона Жизневского и Романа Евдокимова, играющих друзей детства – Пашу Уколова и Петю Ветрова. Первый – кудрявый и улыбчивый интеллигент, прекрасно осознающий, что не справляется с должностью командира, на которую его назначили в силу сдержанного характера, но при этом способный на нечеловеческий подвиг. Второй – бравый матрос и человек себе на уме, закаленный улицами, на которых прошло его детдомовское детство, и реальными сражениями, приучившими не впадать в ступор и перехватывать инициативу.

Отношения между приятелями настолько честны и прямолинейны, что рассорить их не может даже общая влюбленность в героиню Ксении Трейстер – молодую воспитательницу, на попечении которой остались сироты. По счастью, фильм избегает ненужного усугубления болезненных тем – вместо эмоциональных прений герои проводят время за делами более прозаическими, и хрупкие часы мира в страшное военное время ярко подсвечивают то, о чем легко забыть в суете будней.

«Ангелы Ладоги» вообще стремятся к свету, но то, как обходятся создатели фильма с внешними материями, восхищает: белоснежные просторы, успокаивающие в один миг, могут вызывать смутную тревогу в следующий. Несмотря на сценарную и постановочную выверенность, работу с картинкой (оператор – легендарный Сергей Астахов, работавший с Алексеем Балабановым) в иные моменты можно назвать экспериментальной. Иногда даже избыточной: помимо традиционного для масштабных полотен слоу-мо, здесь есть раздражающие своей дребезжащей отрывочностью наплывы с затемнением и даже съемка от первого лица.

Впрочем, содержательность кадра всегда берет верх над формой: визуальные (и аудиальные – музыка порой звучит душераздирающе) решения чаще всего работают в синергии – главного злодея, например, можно определить еще до того, как он произнесет первое слово. Лоск и фактура тоже на месте: смотреть это кино на большом экране – удовольствие. К последнему пункту, помимо работы кастинг-директора и реквизиторов, относится режиссерская смелость, граничащая с творческим безумством – все ледовые маневры снимали на натуре. Причем первоначальные локации до нужного состояния не промерзли, и исхитряться приходилось почти каждую смену.

«Бывает, когда снимаешь какое-то простое кино, умираешь от тоски. А здесь постоянно находишься в состоянии творчества, отчаяния, любви, ненависти. Я никогда не отказываюсь от работы из-за сложностей, здесь действует принцип «чем хуже, тем лучше». Иначе зачем это все?» – ответил Александр Котт на вопрос о том, не страшно ли ему было браться за съемки.

Против такого возразить в самом деле нечего.