«Рустер»: Стив Карелл в обществе прогрессивных поэтов

Грег Руссо (Стив Карелл) живет уже четвертый десяток «мужской успешности». Писатель выпускает бестселлеры про боевого героя по прозвищу Рустер, обитает на побережье и привычно заигрывает с поклонницами. Но в колледж Ладлоу герой приезжает не ради встречи с читателями или очередной киноадаптации. Его настоящий пункт назначения – дочь Кейти (Чарли Клайв), преподавательница искусства, которая переживает брачный кризис, спит в одном свитере и старательно молчит об измене мужа. А далее по списку: сгоревший дом, внезапные сближения с коллегами и уроки писательского мастерства перед прогрессивными студентами. Рассказываем, как HBO знакомит Стива Карелла с кризисом среднего возраста и страхом оказаться скучнее своего альтер эго.

В очередной раз Билл Лоуренс и команда берут в оборот добродушного мужчину, который погружается в пучину страстей для восстановления баланса вселенной. Такие персонажи часто входят в чужую профессиональную среду с видом обаятельного дилетанта, а дальше выясняется, что их главная квалификация – способность ошибаться публично и все равно оставаться обаятельными. Вместо футбольной раздевалки или кабинета психотерапевта перед нами деканаты, странные студенческие ритуалы и бесконечное напряжение между свободомыслием и бюрократией. В свою очередь, HBO помогает сериалу не задыхаться в ситкомовской клетке.

Самая изящная находка сериала лежит в зазоре между Грегом и его вымышленным героем. Рустер, литературный мачо с боевым прозвищем и солидным запасом фраз для самых опасных ситуаций. Автор же застревает в тени собственного петуха: тот громче, сексуальнее, богаче и, что особенно обидно, моложе духом. Грегу снова и снова приходится изображать человека, который создал такую фигуру от избытка силы. Сериал, впрочем, показывает другое. Бравада писателя – страх мужчины, что без маски он всего лишь разведенный отец и профессиональный балагур на литературных встречах.

В центре кампусного водоворота остаются Грег Руссо и Кейти: отец и дочь, которые любят друг друга, но давно говорят поверх старых обид. Развод героя с матерью Кейти стал для мужчины границей, после которой он будто разучился жить без выдуманных историй. При этом сериал намечает хандру Грега, его страх старения, зависимость от писательского мифа, но не всегда решается копнуть глубже. Поэтому «Рустер» временами кажется работой, которая только ищет точную эмоциональную частоту и пока не добралась до пронзительности «Терапии» или «Теда Лассо». Зато в нем уже есть то, ради чего хочется остаться в Ладлоу. Грег все еще меряет жизнь приключениями вымышленного героя, Кейти пытается выпутаться из отношений, которые закончились лишь формально. Оба преподают, оценивают чужие ошибки, но ирония драмеди как раз в том, что учиться здесь придется прежде всего им самим.

В учебной периферии лучше всего работают персонажи, которые не пытаются конкурировать с семейной линией, а сбивают ее пафос короткими комедийными ударами. Например, недалекий полицейский (Рори Сковел) появляется будто из соседнего, более нелепого сериала. При должности, форме и праве задавать вопросы он производит впечатление человека, которому самому нужен сопровождающий по территории колледжа. Томми, один из студентов Грега, работает иначе. В нем нет броского эксцентрического жеста, зато есть важная для сериала наивная оптика. Юноша смотрит на Руссо как на настоящего писателя и наставника, пока сам герой все яснее понимает, насколько плохо соответствует этому образу. 

Что делать писателю, если его собственная выдумка оказалась сильнее, решительнее и вообще интереснее автора. Разумеется, он может надеть халат героя, пошутить в стиле «старой школы» или ввязаться в драку. Но в каждой попытке сыграть брутальность проступает уязвимость. Руссо не прочел половину книг, о которых студенты говорят с религиозным пылом, плохо выдерживает академические дебаты и постоянно теряет равновесие. Авторы смеются над мужскими штампами, но без сжигания героя на костре под рев либеральной толпы. 

Историю легче полюбить, если не требовать от нее сатирической безжалостности. Это теплая, временами шероховатая драмеди о взрослом мужчине в кризисе, который пытается стать лучше. Сцена с ненаписанной курсовой, попытки Дилан выбить деньги для студенческого журнала, неловкие лекции Руссо перед аудиторией, которая не собирается принимать его авторитет на веру, – все это работает потому, что сериал хорошо чувствует чужую уязвимость.

Поэтому главная победа истории даже не в отдельных шутках, хотя среди них хватает удачных, и не в кампусной эксцентрике, которая местами явно просится на второй сезон. Грегу предстоит учиться не спасать дочь без спроса. Кейти – не прятать боль за сарказмом и академической выдержкой. Ладлоу в этом смысле работает как идеальный колледж для взрослых. «Рустер» не кукарекает о великом преображении, а просто показывает, как человек впервые за долгое время снимает со стены портрет собственного альтер эго и обнаруживает за ним дверь.