«Надежда»: Бешеный темп и литры крови в корейском экшене про инопланетян

До отечественного проката добралась «Надежда», еще одно кино прямиком из Канн. На фоне артхаусных «Параллельных историй» и обманчиво легковесного «Электрического поцелуя» оно выглядит более диковинным зверем, и дело в стране производства – боевик про инопланетное вторжение снял кореец На Хон-джин, известный по картинам «Вопль», «Преследователь» и «Желтое море». Свой концентрированный подход к жанру он сохранил и здесь. Зрителя ожидает почти трехчасовой безудержный экшен, в котором даже минуты редкой передышки оборачиваются эмоциональными качелями, совершающими полный круг – от отвращения до нервного веселья.

Героям, впрочем, не смешно: на их крошечный городок, расположенный недалеко от границы, нападает странное существо. Местные охотники, обнаружившие первую жертву – молодого бычка, задранного прямо посреди поля, сначала подозревают медведя. Затем – тигра, пришедшего из далеких сибирских лесов. Реальность оказывается менее прозаичной: в ближайших кущах вдруг обнаруживается НЛО, экипаж которого явно отправился на разведку местности.

С жанровыми штампами Хон-джин обращается более, чем свободно: непредсказуемость одних сцен он перемежает с прогнозируемостью других, и вся система кажется предельно откалиброванной. Зрелищность тоже на месте, из-за чего первый час, реализованный в городском антураже, пролетает на одном дыхании. Здесь же постановщик демонстрирует мастерство недосказанности, водя за нос как зрителя, так и главного героя (Хван Джон-мин), который отстает от монстра ровно на один шаг и никак не может его увидеть – только последствия, которые с каждой минутой становятся катастрофичнее. (Этот же подход, почти лишенный рефлексии, кстати, характерен для всей ленты.)

Учитывая специфическое качество графики, ход можно было бы счесть исключительно финансовым, однако изобретательность постановки ставит это утверждение под сомнение. Объем затраченных сил, в том числе физических, говорит, что о конечном результате пеклась вся съемочная группа – от режиссера и оператора (Хон Ген-пхе в числе прочего снимал оскароносных «Паразитов») до артистов. Последние выкладываются настолько усердно, что едва не перегибают жанровую планку. Однако система сдержек и противовесов работает и здесь: сюжетная броня ключевых героев уравнивается почти полной неуязвимостью монстров.

Последний пункт позволяет задействовать огромный арсенал огнестрельного оружия, который выгодно отличает «Надежду» от иных корейских картин, в которых разборки строятся на близком физическом контакте. Заметно меняется и динамика, и масштаб – съемки не павильонные, и искусно возведенная разруха впечатляет не меньше пируэтов с камерой. А во второй части, переносящей сюжет в лоно природы, разгул насилия становится почти стихийным: клаустрофобный лабиринт узких улочек сменяется частоколом естественных преград. Не менее вовлекающе снята автомобильная погоня, совмещенная с безумными скачками – пролетающие за окнами километры ощущаются почти физически, и в какой-то момент мозг начинает лихорадочно подсчитывать количество оставшегося в баке бензина.

Линейность повествования обеспечивает простая логика – либо ты, либо тебя. А еще охотничий азарт и гражданская сознательность. Из-за них в погоню за пришельцем бросаются все, кто еще может стоять на ногах. Учитывая любовь На Хон-джина к черному юмору, союзники максимально неожиданные – от местного подразделения «активного долголетия», разъезжающего по округе на самопальном броневичке (неотжившее эхо былой войны с соседями во всей красе), до принципиальной полицейской (Чон Хо-ен из «Игры в кальмара»), без лишних колебаний опустошившей оружейный склад.

Крутость соседствует с абсурдом: самый красочный эпизод наверняка выбил из колеи рафинированную фестивальную публику – о первом контакте с инопланетянами обескураженный старик рассказывает максимально подробно, уделяя внимание не столько виду незваных гостей, сколько позывам собственного организма. Разрывов шаблона вообще много, но все они привязаны к конкретике – в самые тревожные моменты герои скатываются в препирательства, выдают невольное восхищение чужими технологиями, пытаются успокоить близких. Хотя есть и те, кто просто вносит сумятицу, вроде малолетнего дурачка-таксидермиста, собравшегося сбывать инопланетные артефакты коллекционерам из Сеула.

Помимо некомпетентности ответственных лиц, режиссер лихо проходится и по шпиономании, доказывая, что плакаты о «враге, который не пройдет», не помогут при реальном нападении. Даже если оно не было спланировано заранее, эскалация возможна в любой момент. Иронично, что использует он ровно ту же браваду, и в результате затянувшаяся игра на зрительских ожиданиях сама играет с ним злую шутку. Он, впрочем, ее замечает и стремится оборвать на полуслове. Из-за того, что происходит это буквально, долгожданная концовка может смутить наиболее серьезно настроенных зрителей. Но последней надежды не лишены и они – антидотом становится укол адреналина, спрятанный в финальных титрах.