«Электрический поцелуй»: Обаятельный ромком о превратностях лжи

Цирковая артистка Сюзанн (Анаис Демустье), зарабатывающая на жизнь опасным фокусом – через ее тело пропускают ток, чтобы смельчак, решившийся ее поцеловать, почувствовал настоящую искру, – пробирается в шатер местного медиума с целью украсть печенье на ужин. Коварный план едва не срывает оказавшийся там же Антуан (Пио Мармай) – художник и безутешный вдовец. Чтобы выпроводить нежданного гостя, Сюзанн оперативно разыгрывает мистическое представление, а узнав о том, что он готов погасить ее долги, соглашается продолжить сеансы спиритизма.

Сделку практически сразу одобряет друг Антуана и по совместительству его арт-агент Арман (Жиль Леллуш). Заглянув на огонек, тот быстро смекает, что к чему, и прямодушно заявляет Сюзанн, что в его большом сердце вполне уместятся и переживающий товарищ, и ушлый делец – после встречи с «почившей женой» Антуан вновь взялся за холст и краски, а значит вернул себе вкус к жизни.

Масштаб аферы разрастается с каждым днем, и подвешенная интрига превращается в чеховское ружье: протрезвевший художник начинает сомневаться в способностях новой знакомой, а сама девушка, начавшая испытывать к подопечному неожиданно нежные чувства, постоянными отлучками вызывает гнев начальства.

«Электрический поцелуй» открывал Каннский фестиваль этого года, и такое решение организаторов можно назвать выигрышным. Во-первых, лента Пьера Сальвадори прославляет национальное достояние – в кадре мелькают стилизованные под шедевры XX века полотна, а сама картина до крайности живописна. Во-вторых, это отличный жанровый выбор, в котором непритязательная романтическая линия переплетается с азартным ожиданием разоблачения – каждый новый шаг героев грозит нехорошими последствиями, вплоть до фатальных.

В этом смысле атмосфера картины отлично рифмуется с особенностями времени – напрямую это практически не проговаривается, но по редким подсказкам можно догадаться, что действие разворачивается между двумя мировыми войнами. Результаты Первой очевидны (Арман заметно хромает), предощущение Второй витает в воздухе.

В игру со смертью ввязываются и сами герои, причем их желания трансформируются по ходу сюжета: если поначалу Антуан в самом деле хочет, чтобы все закончилось, а Сюзанн искренне ему сочувствует, то впоследствии его одолевает идея мести, а ее – раскаяние за обман. Сальвадори в такие моменты отказывается от иронии, предельно серьезно констатируя, что любая ложь только множит себя, и ответ на нее в какой-то момент может стать радикальным.

Обаяние эпохи подчеркнуто умеренной, хотя местами и витиеватой стилизацией. В первую очередь это касается причесок (легкомысленная стрижка Сюзанн поначалу отсылает к Амели из одноименного фильма) и костюмов, которые главная героиня носит на современный лад. В остальном сохраняется ощущение богемного шика – Ирэн (Вимала Понс), на которой женился Антуан, начинала как натурщица (впрочем, как и он сам), много времени проводила в артистических кругах и в конечном счете помогла возлюбленному выбиться в люди благодаря врожденному чутью на талант и уникальному взгляду на искусство.

К слову, Сальвадори не только работает с прямыми отсылками к художникам того времени, но и активно задействует обширный мифологический пласт, связанный с мировой культурой. Не обходится, например, без аллюзий на Пигмалиона и Галатею, Меркурия и Венеру, а в некотором смысле даже на Ромео и Джульетту. При этом постановщик ни разу не переходит грань пошлости, хотя французская раскрепощенность порой соседствует в кадре с застенчивой неловкостью. Пикантности происходящему добавляет и черный юмор. Местами довольно неожиданный, он приятно расцвечивает сентиментальный сюжет.

Особенно увлекательным просмотр делает операторская работа – Жюльен Пупар, набивший руку на мелодрамах, ищет изобретательные ракурсы, протискивается в самые неожиданные места и позволяет взглянуть на привычные вещи под иным углом. Изворачиваться ему приходится часто, поскольку история ведется от лица сразу нескольких рассказчиков, в том числе Ирэн, чей дневник крадет Сюзанн, с детства не знавшая ничего, кроме уловок и обмана. Не отстает и режиссер монтажа – звук от предыдущей сцены иногда «догоняет» следующую, что создает многослойную иронию, в которой картинка и звук словно играют друг с другом.

С преодолением сюжетных шероховатостей – в картине все равно есть некоторая доля условности, а сама фабула не слишком изобретательна, из-за чего ее приходится подавать фрагментарно – отлично справляются артисты. Ведущий квартет давно зарекомендовал себя в историческом кино, из-за чего актерское существование в предлагаемых обстоятельствах выглядит органично. Кроме того, личное обаяние героев помогает сглаживать их моральную амбивалентность – кто-то крадет, кто-то изменяет, кто-то нарушает тайну личной переписки. Особенно выразителен Леллуш, чей герой остался не при любовных делах.

Впрочем, перегибов в характерах не случается, из-за чего «Электрический поцелуй» не скатывается в пародию. Хотя при менее умелой руке страдающий без меры Антуан мог бы превратится в жалкого неудачника, Сюзанн – в беспринципную мошенницу, Ирэн – в сумасбродную бестию, а Арман – в циника и предателя. К счастью, лента Сальвадори остается в первую очередь историей о взрослых и совсем неглупых людях, пытающихся понять, как они оказались в достаточно печальных обстоятельствах. А самое главное – преодолеть их.

«Я не припомню ни одной хорошей комедии без страдания. Комедии очаровывают нас, помогают нам жить, но те, кто их населяет, часто растеряны, разочарованы, неловки. Все это поднимает режиссура. Убежден что она способна доставить зрителю почти физическое наслаждение», – утверждает постановщик.

И этой небеспочвенной уверенности – в его фильмографии почти два десятка картин – можно только позавидовать. Цель поставлена и достигнута.