Асгар Фархади собрал в своем новом фильме весь цвет французского кино.
На этой неделе в отечественном прокате могла сложиться курьезная ситуация: если бы премьеру «Электрического поцелуя» не перенесли на начало сентября, на больших экранах одновременно оказались бы две французские картины о неудержимом творческом заряде. Обе к тому же побывали в Каннах – картина Пьера Сальвадори о поддельных спиритических сеансах открывала смотр, а «Параллельные истории» Асгара Фархади о вышедшей в тираж писательнице претендовали на победу в основном конкурсе.
Третье совпадение совсем невероятное: важную часть обоих сюжетов занимают дневниковые записи, попавшие в чужие руки не совсем честным путем. Впрочем, в этом пункте Фархади беззастенчиво обходит коллегу: его новый фильм – сплошной вуайеристский опыт, повторяющийся в самых разных вариациях, а оттого одновременно хлесткий, тревожный и невероятно смешной.
Главная прелесть новинки – в верности постановщика самому себе: он знает, как остаться в рамках дозволенного, и большую часть времени ходит по лезвию ножа, из-за чего происходящее вызывает нервный смех. Но при необходимости Фархади без колебаний пересекает все красные линии, причем делает это нарочито и эффектно.
Не заботятся о впечатлении, которое они производят на окружающих, и главные герои «Параллельных историй» – скучающая романистка Сильви (Изабелль Юппер), прекрасно понимающая, что ее старомодная манера письма не находит отклика у современной публики, и ее неожиданный протеже Адам (Адам Бесса), попавший в богемную парижскую квартиру по чистой случайности.
Физический труд – разбор вещей для дальнейшего переезда Сильви – в такой обстановке он быстро решает сменить на интеллектуальный. Сначала Адам просто зачитывается чужой рукописью, вдохновленной жизнью соседей напротив, а затем присваивает ее и решительно вступает в контакт с прототипами.
Особенно он усердствует в отношении Анны (Виржини Эфира), которая, кажется, угодила в любовный треугольник с двумя коллегами – постарше (Венсан Кассель) и помладше (Пьер Нинэ). Да и как иначе, если трио неразлучно: в квартире, набитой техникой для видео- и звукозаписи, они оборудовали студию, где дни и ночи напролет создают аудиодорожки к документалкам про дикую природу.
Реальность, конечно, оказывается прозаичнее вымысла, и жизнь некоторое время пытается сопротивляться искусству. Но с напором новичка-энтузиаста, вознамерившегося переписать не только чужие судьбы, но и свою собственную, не так-то легко совладать.
При очевидной заявке на социальную тему – Адам находится в неблагополучной жизненной ситуации – постановщик избегает традиционного для жанра нарратива. Хоть и не отказывает себе в удовольствии поиздеваться над современными тенденциями и окончательно развенчать романтический миф о столице Франции. В парижских квартирах сыро и холодно, по углам шуршат мыши, а после дождей повсюду стоит канализационная вонь. Но за этими ироническими штрихами обнаруживается более глобальная тема: ответственность, которая лежит на всех, кто так или иначе упражняется в прекрасном.
При этом сторону бесстрастного судьи Фархади не занимает. Тем более что и сам он не без греха – несколько лет назад постановщик проиграл суд по делу о плагиате, отпираться не стал, а в свежую работу поместил несколько отсылок к прошлому, которое явно не считает постыдным. Например, выслушав идею Сильви, матерая редактор издательства (приятное камео Катрин Денев) вежливо предлагает ей почитать Жоржа Сименона.
Неудобные вопросы, на которые не всегда можно получить ответ, постановщик задает, оперируя парадоксальными категориями, вроде «безобидного сталкера», и опираясь на извечное желание человека подсмотреть за себе подобным. Недаром в установленный у окна телескоп глядят все, кто оказывается в комнате, – от заскочившей по делам племянницы до внука уборщицы.
Главная задача Фархади – показать, к чему может привести нарушение принципа невмешательства, который худо-бедно соблюдает Сильви, использующая жизнь реальных людей в качестве топлива для собственной фантазии. Но даже в такой отчужденной героине сила воображения пробуждает высокомерие (свойственное, пожалуй, любому успешному творцу). Проблема в том, что оно слишком часто превращается во вседозволенность: эпизоды с Юппер, прикуривающей от тостера и игнорирующей правила поведения в общественном транспорте, бесспорно, прекрасны, но в реальной жизни такое соседство было бы невыносимым.
А вот Адам, который к людям искренне тянется, сразу переходит границы приличия и закона. Причем без особого для себя барыша – так, потренироваться, руку набить. Вор – всегда вор, вот только вместо материальных ценностей он присваивает кое-что посерьезнее. Сначала чужие слова, затем чужие жизни. И не его проблема, что в дело вступает чистая психология: от привычки сомневаться до гибельного самовнушения – один шаг.
Впрочем, трагедийной тональности Фархади намеренно избегает, в том числе за счет открытого финала одного из подсюжетов. Кроме того, напряжение разряжают диалоги, в которых прямолинейность реплик граничит с абсурдом, и россыпь любопытных визуальных решений. По ним, кстати, можно вычислить ненадежного рассказчика (в «книжной» версии участники нечаянного триумвирата обретают особенный, роковой шарм) и отследить авторский метакомментарий: в какой-то момент все начинают шпионить за всеми, и эта многосложная рекурсия, выведенная на экран, не может не восхищать.
Комментарии