«Зловещие мертвецы: Пекло»: Пока дедайт не разлучит нас

Элис приезжает на похороны мужа Уилла в фиолетовых кроссовках и без выражения скорби, которого от нее ждет чужая семья. Проститься с покойным по всем правилам все равно не получается: за стеной похоронного бюро оглушительно работает стройка, родственники давят взглядами, а недавняя автокатастрофа оставила после себя кое-что похуже разбитой машины. Уилл был заботливым владельцем ресторана лишь в глазах посторонних. Дома его нежность быстро сменялась гиперконтролем и яростью. Теперь мать погибшего Сьюзан видит перед собой бессердечную невестку, отец Эдгар едва удерживает гнев, а Элис приходится оплакивать человека, которого она одновременно любила, боялась и, кажется, успела возненавидеть.

После церемонии родственники перебираются в загородный дом покойного деда. В комнатах пахнет сыростью, среди старых вещей обнаруживаются оккультные трактаты, пленки и подозрительные безделушки, которые лучше было оставить пылиться на полках. Младший брат погибшего Джозеф принимается рыться в архиве в поисках загадочной книги, а его девушка безуспешно пытается помирить людей, не способных пережить без ссоры даже семейный ужин. По лестнице тем временем медленно передвигается бабушка Полли, то узнающая родных, то выпадающая из реальности. Вскоре по дому расползается демоническая зараза. Мертвецов интересует спрятанный артефакт, живых – возможность выбраться наружу. Однако причина происходящего кроется глубже: зло поселилось в этой семье задолго до появления первых одержимых.

Каждая свежая часть «Зловещих мертвецов» словно заново решает, чем хочет быть эта франшиза. Дебют Сэма Рэйми представлял собой авангардную самоделку, созданную компанией друзей без денег, зато с литрами искусственной крови и безграничной режиссерской фантазией. Продолжение появилось в суматохе деления авторских прав и фактически повторило начало первой картины. «Армия тьмы» (1992) забросила Эша (Брюс Кэмпбелл) в Средние века и превратила хоррор в лихое приключение с рыцарями, скелетами и колкостями главного героя. Эту интонацию позднее подхватил сериал «Эш против зловещих мертвецов» (2015). Ремейк Феде Альвареса «Черная книга» (2013) и «Восстание зловещих мертвецов» (2023) отправились в противоположном направлении: шутки уступили место гнетущей атмосфере, а режиссерское озорство – изощренным увечьям.

Рэйми и Таперт не консервируют придуманную ими мифологию, а передают ее авторам, которым хочется разобрать старый механизм и собрать заново. Такой подход постепенно становится спасением для хоррор-франшиз, давно переживших собственную эпоху. По схожему пути движется A24 с новым воплощением «Техасской резни бензопилой»: ДжейТи Моллнер займется сериалом, посвященным мифологии цикла, а Карри Баркер снимет новый полнометражный фильм. Эти режиссеры знакомились с классикой по комментариям авторов и теориям с форумов. Они воспринимают старые картины как сложившиеся мифы, которые можно дописывать и искажать. Жанровый канон сохраняет жизнь именно тогда, когда его перестают держать под стеклом.

Себастьян Ваничек и его соавтор Флоран Бернар вписывают дедайтов в историю семьи, где жестокость давно вошла в привычку. При жизни Уилл держал близких в постоянном напряжении, и его смерть ничего толком не изменила. Мать по-прежнему оправдывает сына, отец давит на окружающих при каждом удобном случае, а младший брат отступает еще до начала ссоры. Демону остается довести накопившуюся ярость до кровопролития. Мертвецы безошибочно находят слабые места родственников и терзают их словами с тем же усердием, с каким пускают в ход подручные предметы. Порой лента подчеркивает связь домашнего насилия с одержимостью чересчур настойчиво, будто не доверяет зрителю. И все же привычная для серии бойня здесь подается со свежими идеями, что редко встречается в долгоиграющих хоррор-франшизах.

За семейным ужином пассивная агрессия Сьюзен постепенно вытесняет неловкость, чьи-то пальцы тянутся к штопору, разговор становится все громче, а режиссер продолжает оттягивать неизбежное. Он умеет заставить зрителя заранее изучить комнату: открытая посудомоечная машина, перьевая ручка и даже лестничный подъемник. Камера Филипа Лозаньо скользит вслед за телами, переворачивается вместе с ними, забирается под потолок и вдруг замирает там, где монтажная склейка казалась неизбежной. Внутри кадра все рассчитано с холодной точностью. Пространство комнат не теряется даже в тот момент, когда жильцы начинают передвигаться по ним самым противоестественным способом.

Между тем от Рэйми картина наследует не только любовь к истерзанным телам, но и озорную интонацию. Похороны проходят под грохот соседней стройки, что задает траурной церемонии совсем не подходящее настроение. За значительную часть шуток отвечает страдающая деменцией бабушка: она выдает внезапные реплики и медленно передвигается между этажами на лестничном подъемнике, который авторы еще не раз удачно обыграют. Юмор появляется именно тогда, когда напряжение достигает пика, и дает зрителю короткую передышку перед очередным безумным замесом. До открытого балагана «Армии тьмы» или даже «Восстания зловещих мертвецов» лента явно не доходит. Ей хватает понимания, что происходящее порой выглядит дико и нелепо, а сохранять серьезное лицо в таких обстоятельствах совсем необязательно.

В секретных архивах герои находят кандарский кинжал и сведения о древнем культе, что дает возможность плотнее связать фильмы серии. Поначалу такое погружение в лор увлекает. Затем объяснения начинают управлять сюжетом. Герои без особых причин рискуют жизнью ради новой подсказки, а нужная запись включается точно к моменту, когда кровавому хаосу понадобилось руководство. На таких перепадах картина и старается балансировать, хотя сценарий периодически не поспевает за режиссурой. Ваничек придает экшен-сценам нужное настроение, но гораздо хуже объясняет, как персонажи дошли до применения холодного (и не только) оружия. Чем яснее устройство зла, тем меньше тревоги вызывает его появление. В свою очередь, дедайты Рэйми набрасывались на людей с животным азартом и придумывали особенно мерзкие забавы уже по ходу расправы.

Ближе к финалу картина заметно теряет в убедительности. До этого режиссер снимал насилие крупно и подробно: актеры взаимодействовали с пластическим гримом, бутафорской кровью и осязаемыми декорациями. В кульминации появляется CGI-монстр, и то самое ощущение опасности пропадает. К тому же возникают проблемы с темпом. «Пекло» быстро переходит к бойне и почти не делает пауз, поэтому отношения между родственниками обозначаются несколькими эпизодами. Семья годами жила со взаимными обидами, но редко показывается, как это повлияло на каждого. В результате о всеобщей неприязни больше говорят паузы, взгляды и расположение героев в кадре, чем прямые объяснения.

Пробитые тела и отрубленные конечности «Пекло» демонстрирует с первых минут, но самой неприятной сценой становится поцелуй дедайтов. Помимо этого, одержимые не против с нарочитым удовольствием обсосать зубной протез. В этом эпизоде, как ни странно, сходятся боди-хоррор и основная тема фильма. Создатели выводят демоническую жестокость из домашнего насилия, которое семейка предпочитала не замечать. Мертвецы открыто повторяют то, что прежде происходило за закрытыми дверями. И победа над ними освобождает героиню, хотя для этого приходится уничтожить прошлое вместе со всем, что продолжало удерживать ее рядом с ним.