«Восставший»: Эндрю Гарфилд в страдающем Средневековье

Англия, 1381 год. Одна половина населения выкошена чумой. Другая страдает от разного рода напастей. Казна почти опустела, но Корона отчаянно нуждается в деньгах. Отдуваться, конечно же, простому люду приходится. Если не звонкой монетой – то мешками с зерном. Но безымянному пахарю (Эндрю Гарфилд), чья семья тоже умерла от заразы, подобные притеснения не по душе. И когда во время сбора очередных податей пахарь решает настучать стражнику по репе, крестьяне охотно подхватывают этот демарш. Вооружаются косами, серпами, топорами, отказываются платить налоги, жгут бумаги с персональными данными и маршируют к Лондону, дабы членов королевского Совета к ответу призвать.

Пол Гринграсс, многоопытный автор боевиков о Джейсоне Борне, режиссер «Капитана Филлипса», недавнего «Школьного автобуса» и прочих достойных картин, замахнулся на Уота нашего Тайлера. Ремесленника с военным прошлым, который возглавил крупнейший в средневековой Англии крестьянский мятеж. Тому, как он вспыхнул, разгорелся и угас, посвящен новый фильм Гринграсса «Восставший». И поскольку каст его увенчан фамилией Гарфилда, впору было предположить, что Эндрю досталась роль самого Тайлера. Отнюдь: Уота играет Космо Джарвис из «Сегуна», которому тут страшно не подфартило с прической. С Гарфилдом же вышло хитрее. Да, формально он действительно изображает пахаря. Номинально главного, но при этом абстрактного героя с одной строчкой предыстории (семью чума унесла). И герой сей не отличается ни бойцовским темпераментом, ни красноречием, не харизмой. Зато в нужный момент может пустить слезу и задвинуть такой трогательный монолог, что даже монарх расчувствуется. Ну, или сделает вид.

Учитывая, как добросовестно все кругом мучаются, неудивительно присутствие в «Восставшем» Гарфилда – артиста с богатым послужным списком по части страданий. То же «Время жить» стало мемом из-за дурацкой лошадки, однако царивший на площадке трагизм однажды до того растрогал оператора, что тому пришлось работу прервать. У Гринграсса же скорбная меланхоличность Эндрю нервирует, хотя концепт в целом понятен: дипломатичность скромного земледельца уравновешивает триумвират вожаков, также представленный Тайлером и проповедником Боллом (Джейми Белл), который призывает спалить все к чертям и выстроить новый мир на обломках самовластья. Правда, назревает логичный вопрос – где пахарь научился так лихо орудовать серпом? Молодой человек дерется круче любого из королевских солдат и побеждает в нескольких яростных стычках. И вот здесь требуется уточнить, о чем «Восставший» рассказывает на самом деле. Нет, не о неудачном бунте Уота Тайлера. А о том, как он сформировало личность одного важного персонажа. Не столько исторического, сколько фольклорного. Поп-культурного, современным языком выражаясь.

Речь, разумеется, о безымянном пахаре. Который остается безымянным до конца, однако эпилог красноречиво указывает на род деятельности, пахарем избранный. Изначально он пытался жить по совести, в отличие от прочих смутьянов – те считали жестокость правосудием и срубили немало вельможных голов. Но после того, как юный король Ричард II обвел мятежников вокруг пальца (заманил в ловушку и обрек на гибель), пахарь понял, что разрулить конфликт по-хорошему не выйдет. Поэтому придется действовать по-плохому. Авторы фильма, видимо, тоже просекли, что средневековый эпик про парня из учебника истории, о котором молодежь слыхом не слыхивала, мало кого возбудит. И сделали ход конем, объявив, что «Восставший» посвящен… становлению Робин Гуда. В исполнении, стало быть, Эндрю Гарфилда.

Внезапную новость даже постером соответствующим подкрепили. С Гарфилдом в зеленом и подписью: Witness the rise of Robin Hood. И это, с одной стороны, кое-что может объяснить. Скажем, боевые скиллы героя – ведь часть преданий изображает Робина как опытного воина. С другой стороны, зрителя, которого подобный маркетинговый трюк должен был заманить, он скорее запутал. Военная предыстория Гуда наличествует, например, в фильме Ридли Скотта с Расселом Кроу. Но и в этом проекте, и в популярных легендах активность лучника приходится на годы правления Ричарда Львиное Сердце, то есть на начало XII века. Конечно, Робина как мифологического персонажа можно запросто телепортировать и в другую эпоху. Однако многих смутило желание Гринграсса-сценариста смешать легенду с реальностью.

Те, кто рассчитывал на серьезный исторический экшен, увидели фантазию по мотивам – со второстепенным (не шибко колоритным) Тайлером и непостижимым героем-пахарем, на которого, как сову на глобус, под конец натянули капюшон. А те, кто клюнул на рекламную удочку, были вынуждены два часа наблюдать за кипящими народными массами, в которых, точно стрела в лесной чаще, затерялся разбойник из Шервуда. Да и так ли необходима еще одна байка о Гуде, когда буквально только что бородатый Хью Джекман разыграл «Смерть Робин Гуда»? Но та хотя бы деконструировала избитый образ, выставив благородного грабителя жестоким убийцей. Герой Гарфилда же на жестокого убийцу не тянет – напротив, в критический миг сохраняет жизнь кровному врагу (королю).

А вообще удача давненько не улыбалась Гуду на широком экране. Похоже, «Принц воров» 1991-го израсходовал все запасы «Феликс Фелицис», ибо все «Робины» после него неизменно проваливались. Сперва посредственные сборы похоронили затею с трилогией Скотта. Затем опростоволосилось «Начало» с Тэроном Эджертоном, герой которого, подобно персонажу Кроу, участвовал в крестовых походах. Ну и совсем жалкие крохи – меньше $10 млн – собрала «Смерть Робин Гуда», хотя у этой мрачной баллады, безусловно, имелось свое обаяние. Теперь же трещат кассовые перспективы «Восставшего», чьи $3,25 млн за дебютный уик-энд втаптывают надежды на окупаемость в хлюпающую британскую грязь.

Причем кино-то само по себе неплохое: шумное, густонаселенное, энергичное даже в те моменты, когда никто не хватается за клинок. Вуди Норман из «Камон Камон» превращает Ричарда, раздражающе малахольного поначалу, в расчетливого антагониста и заслуживает звание MVP. Средневековье, запечатленное дерганой ручной камерой, выглядит непривлекательным, но осязаемым. А Гринграсс напоминает, что лидеры древних восстаний не обязаны обладать гордой красотой Мэла Гибсона: порой они смахивают на обычных мужиков среднего возраста, в меру растерянных и не способных контролировать толпу, которую сами же завели. Да, сердитый эпик заплутал в собственном лоре и не определился, на чьей стороне – правды или мифа – следует воевать. Но поклонники «Короля Англии», «Короля вне закона» и «Средневековья» будут признательны уже за тот факт, что такой фильм в принципе существует.