Красный Голливуд: Американские ремейки советских фильмов

Влияние советского кинематографа на мировую культуру невозможно переоценить. Но можно зафиксировать конкретные примеры того, как это влияние осуществляется. Возьмем наиболее, пожалуй, характерные – когда деятели Голливуда снимали у себя ремейки советских фильмов.

«Сахара» (1943)

Показательная история о том, как осуществляется циркуляция идей и сюжетов в мировой культуре. В 1927 году британский писатель Филип МакДональд написал роман под заголовком «Патруль». Про взвод британских солдат, которые, заблудившись в пустыне, набредают на оазис, но тут же оказываются в окружении врага.

Два года спустя вышел британский немой фильм по этому роману – «Потерянный патруль». Затем, еще несколько лет спустя, в 1934 году, вышел другой фильм по тому же роману и с тем же названием, но уже американский. Снял его легендарный Джон Форд.

Товарищ Сталин, который очень любил кино и являлся большим поклонником Джона Форда, фильм посмотрел и тут же дал задание главе «Совкино» Борису Шумяцкому снять что-нибудь такое же. Шумяцкий, в свою очередь, позвал молодого талантливого режиссера Михаила Ромма заодно со сценаристом Иосифом Прутом и сказал:

«Один товарищ, кто именно – не имеет значения, видел одну американскую картину. Действие происходит в пустыне, американский патруль погибает в борьбе с туземцами, но выполняет долг. Картина империалистическая, истеричная, но высказано мнение, что нужно сделать примерно в этом роде о наших пограничниках. Беретесь?»

Те, конечно, взялись. Американскую картину при этом им, конечно, посмотреть не дали. Вместо этого Борис Шумяцкий дал такое лаконичное ТЗ: «Важно, чтобы была пустыня, чтобы были пограничники, басмачи, и чтобы все погибли. Почти все, но не все, товарищ Михаил, это вы учтите».

Товарищ Михаил все учел и вскоре предъявил результат – фильм «Тринадцать». В котором десять демобилизованных красноармейцев, плюс командир погранзаставы с женой, плюс дед-геолог натыкаются в пустыне на колодец близ каких-то руин и далее обороняют его ценой своих жизней от банды басмачей до прибытия подкрепления.

Тут надо оговориться, что «Тринадцать» нельзя назвать полноценным ремейком «Потерянного патруля». Скорее, это такая вольная фантазия по мотивам того, что «Рабинович напел». Джон Форд снял фактически триллер о выживании с упором на психологизм. Тогда как Михаил Ромм снял истерн о подвиге с упором на героизм.

А вот «Сахара» Золтана Корды – это как раз самый настоящий ремейк «Тринадцати». Даром что сами создатели придерживались иной точки зрения, использовав в титрах следующую странную формулировку: «Основано на эпизоде из советской картины «Тринадцать». Притом автором сюжета указали Филипа МакДональда.

Справедливости ради, «Сахара» и правда от «Тринадцати» отличается. Действие перенесено в Африку и помещено в контекст реальных событий – Североафриканской кампании. Соответственно, вместо красноармейцев – американо-европейский интернационал во главе с Хамфри Богартом на танке. И вместо басмачей – нацисты.

Но в остальном это практически то же самое кино. Вплоть до того, что даже отдельные сцены из «Тринадцати» воспроизведены. Хотя и оригинальные находки имеются. В том числе совершенно шедевральный диалог: «– Он умер? – Нет, он американец». До сих пор эта вершина идиотского юмора считается эталонной и непревзойденной.

«Три русские девушки» (1943)

Фильм Виктора Эйсымонта «Фронтовые подруги» (1941) многими забыт, но тем не менее весьма примечателен по нескольким причинам. Во-первых, над ним работали оба родителя Никиты Михалкова: Сергей Михалков здесь дебютировал как сценарист, а Наталья Кончаловская сочинила текст звучащей в нем песни.

«Родная Армия позвала за собою
И назвала военною сестрой.
Спешите, девушки, – на грозном поле боя
Красноармеец ранен молодой», – такие там слова.

Во-вторых, это довольно редкий представитель категории «кино про Советско-финскую войну». До экранов он добрался буквально за месяц до начала Великой Отечественной, так что современники по достоинству оценить его не успели. Зато внезапно оценили американцы – и это уже в-третьих.

Дело в том, что пока СССР и США боролись сообща против нацистской Германии, в Голливуде успели под влиянием конъюнктуры наплодить изрядно фильмов про Советский Союз ярко выраженного комплиментарного характера. Среди них был и ремейк «Фронтовых подруг» – «Три русские девушки».

Поставил его бывший советский режиссер Федор Озеп, а бывшая советская актриса Анна Стэн (оба эмигрировали в 1930-х) исполнила главную роль. Ту же, которую во «Фронтовых подругах» ранее исполнила Зоя Федорова. Роль фронтовой медсестры, которая лечит в госпитале раненых, а потом уходит на передовую мстить за погибшего жениха.

В отличие от «Сахары», это самый настоящий честный ремейк, во всем послушно следующий букве оригинала. То есть почти во всем: он уже, конечно, не про Советско-финскую войну, а про Великую Отечественную. И один из персонажей заменен американским летчиком для придания романтической линии дружбонародного оттенка.

Впрочем, во «Фронтовых подругах», строго говоря, романтической линии-то нет. Там просто к героине Федоровой раненый разведчик чувствами проникается, но та сразу четко дает понять, что у нее есть жених. А в «Трех русских девушек» этот момент, по-видимому, немного скорректирован.

По-видимому – потому что судить о фильме «Три русские девушки» мы можем только по свидетельствам очевидцев. А таковых в принципе немного. По крайней мере, среди ныне живущих. В силу того, что тот яркий период, когда СССР и США были союзниками, быстро закончился. И наступил другой период – период холодной войны.

Тогда все вот эти замечательные (опять же – по-видимому) комплиментарные по отношению к Советскому Союзу фильмы были подвержены остракизму и преданы забвению. Так что сегодня «Три русские девушки» – большой раритет, который можно выловить исключительно на отдельных показах за рубежом.

«Путешествие на доисторическую планету» (1965)

Следующая массированная интервенция советского кинематографа на территорию США случилось в 1960-е, и инициировано оно было великим Роджером Корманом. Как-то раз ему попался на глаза советский научно-фантастический фильм, до глубины души его поразивший невероятными спецэффектами. Потом другой попался. И все заверте…

Этими двумя фильмами были «Небо зовет» (1959) и «Планета бурь» (1961). Тогда Роджер Корман полетел в Москву и договорился с Госкино о приобретении прав на их прокат. Как он впоследствии объяснял, «просто потому, что они выглядели лучше американских фильмов того времени».

При этом Корман сразу предупредил советских функционеров, что собирается исходный материал перемонтировать. Поскольку там якобы слишком много антиамериканской пропаганды. На самом деле что-то похожее на антиамериканскую пропаганду содержится только в «Небо зовет». Да и то, антироссийская пропаганда бывает куда злее.

Как бы то ни было, Роджер Корман позвонил в Калифорнийский университет и попросил прислать им самых талантливых студентов курсов режиссуры и монтажа. Из присланных троих он выбрал одного и велел ему всю антиамериканскую пропаганду из «Небо зовет» аккуратно вырезать.

Что тот и проделал, превратив фильм о космической гонке США и СССР, в ходе которой советским космонавтам приходится выручать угодивших в беду по собственной глупости американских астронавтов, в фильм о космической гонке двух вымышленных держав. И вставив туда битву космических монстров. А звали того студента Фрэнсис Форд Коппола.

Но еще более интересная судьба постигла «Планету бурь» Павла Клушанцева – действительно сильно опередивший свое время фильм, который и сегодня отлично смотрится благодаря тем самым невероятным спецэффектам. Роджер Корман конвертировал его сразу в два отдельных произведения.

Первое – «Путешествие на доисторическую планету». По сути, просто переозвученная и слегка перемонтированная «Планета бурь». Разве что сцены с участием Кюнны Игнатовой отсняли заново с актрисой Фейт Домерг и добавили несколько сцен, в которых Бэзил Рэтбоун играет кого-то вроде начальника ЦУПа.

Для этой непыльной, в сущности, работы Корман снова нанял студента – Кертиса Харрингтона, в дальнейшем выше уровня телепостановок и сериалов не поднимавшегося. Зато второй фильм на базе «Планеты бурь» стал отправной точкой для славного пути еще одного столпа Нового Голливуда – Питера Богдановича.

Хотя и это тоже была непыльная работа. Корман попросил его как-нибудь интегрировать в оригинальный материал красивых полуголых женщин. И Питер Богданович придумал параллельную сюжетную линию про инопланетных блондинок, которые носят фривольные наряды, обладают навыком телепатии и поклоняются птеродактилю.

Справедливости ради, существование на Венере разумной жизни подразумевалось и у Клушанцева. Так что Богданович фактически всего лишь поместил в кадр то, что должно было, по изначальному замыслу, оставаться вне поля зрения и будоражить воображение. Иными словами, взял и все опошлил.

Более того, чтобы было понятнее, что это за инопланетные блондинки и зачем они здесь, Богдановичу пришлось еще и позицию рассказчика добавить и самому же эту позицию занять. Причем текст, разъясняющий сюжет, он читал от лица земного пришельца, сыгранного Геннадием Верновым.

Стал ли фильм от этого всего лучше или хуже оригинала – вопрос дискуссионный. Но определенно новыми яркими красками заиграл. Ведь что угодно заиграет новыми яркими красками, если интегрировать поклоняющихся птеродактилю инопланетных блондинок во фривольных нарядах.

«Кровавая королева» (1966)

В общей сложности Роджер Корман купил у Советского Союза четыре фильма. Среди них, помимо вышеназванных, был еще «Садко» (1952) Александра Птушко, конвертированный тем же нехитрым способом в «Волшебное путешествие Синбада» (1962), и «Мечте навстречу» (1963), который был преобразован в «Кровавую королеву» (1966).

И это уже совсем другое кино. Не копия с минимальными корректировками, а вполне самостоятельное произведение в совсем ином жанре. Несмотря на то, что сюжет оригинального советского фильма в нем полностью, от начала и до конца, практически дословно повторяется. Как такое возможно?

А вот так. Тут уже наш старый знакомый Кертис Харрингтон не схалтурил и добросовестно переснял «Мечте навстречу» почти целиком, напрямую позаимствовав оттуда (и из «Небо зовет» заодно) только кадры со спецэффектами. Соответственно, фабула осталась той же, без каких-либо существенных изменений. До конкретного момента.

Земляне принимают сигнал из космоса от инопланетян, которые далее выдвигаются к нам в гости, но не долетают и аварийно садятся на Марсе. К месту крушения спешат отважные космонавты, чтобы оказать помощь, а заодно впервые в истории человечества вступить в контакт с представителями внеземной цивилизации.

Это краткое описание сюжетов обоих фильмов. Но в изначальном советском варианте акцент делался на интриге: с какими намерениями инопланетяне к нам устремились – с добрыми или наоборот? В конце выяснялось, что с добрыми, а затем оказывалось, что на самом деле все это происходило в мечтах одного из героев.

В варианте же Кертиса Харрингтона космонавты берут уцелевшую в результате крушения молчаливую зеленокожую инопланетянку на борт своей ракеты, и тут начинается самое интересное. А именно – натуральный космохоррор в духе «Чужого» за десять с лишним лет до «Чужого».

Зеленокожая инопланетянка принимается по очереди, начиная с персонажа Денниса Хоппера, своих спасителей гипнотизировать и высасывать из них кровь. На что те реагируют спокойно: раз пьет, значит надо, следует уважать чужие традиции. И потчуют ее имеющимися в медотсеке запасами плазмы. Но череду убийств это не останавливает.

Таким образом, не будет таким уж преувеличением заявить, что «Кровавая королева» является связующим звеном эволюции от советской утопической космофантастики к жанру космохоррора, основоположником которого по праву, но все-таки не до конца заслуженно считается сэр Ридли Скотт.

«Старший сын» (2006)

Наконец, последнюю на сегодняшний день (и совсем уж крохотную) волну интервенции советского кинематографа на территорию США запустил собственноручно Марюс Вайсберг. Тот самый, который подарил нам такие кинохиты, как «Гитлер капут!» (2008) и «Бабушка легкого поведения» (2017).

Возможно, вы слышали, что пару лет назад этот признанный мастер комедии взял старую добрую «Иронию судьбы» и переработал ее в типовой голливудский ромком с Эммой Робертс. Но мало кто знает, что до того как ворваться в российскую киноиндустрию (с тем самым «Гитлер капут!»), он немного попрактиковался на американском зрителе.

Окончив еще в 1989 году ВГИК, Марюс Вайсберг продолжил постигать тонкости киноискусства в Америке. Там же состоялся его режиссерский дебют – «Мест нет» с Тимоти Олифантом и Кристиной Риччи. Но нас сейчас интересует не он, а воспоследовавший спустя семь лет, в 2006 году, «Старший сын».

Да, вы правильно догадались. Это ремейк всеми любимого «Старшего сына» (1975) Виталия Мельникова. Ну или экранизация той же одноименной пьесы Александра Вампилова, если угодно. Причем не то чтобы сильно далекая от текста первоисточника. Но решенная в неизменно востребованном жанре американской инди-драмы про диаспору.

В данном случае – про диаспору условно русских иммигрантов, обитающих (или, по определению персонажа Лили Собески, влачащих жалкое существование) в нью-йоркской Маленькой Украине. Где и разворачиваются хорошо знакомые драматические перипетии пьесы Александра Вампилова.

Вместо Евгения Леонова – Раде Шербеджия, он же Борис Бритва и владелец маскарадной лавки из «С широко закрытыми глазами». Вместо Светланы Крючковой – Реджина Холл. Вместо Натальи Егоровой – упомянутая Лили Собески. Ну а на позициях Караченцова и Боярского – не столь известные Шейн Уэст и Эрик Бальфур соответственно.

Выглядит это все, конечно, впечатляюще. Действующие лица ходят в ресторан «Русские ночи», где пьют водку и слушают, как цыганский ансамбль завывает «Подмосковные вечера». В других местах тоже пьют водку, но уже не под цыганский ансамбль, а под Limpopo – первую группу Игоря Юзова из Red Elvises.

В общем, фильм дает исчерпывающее представление о том, как живут условно русские иммигранты в Америке. Весело живут, широко. А главное – дружно. Но бессмысленно. Как, собственно, и все прочие в Америке. Потому как к советскому кинематографу все еще плохо приучены. Значит, нужно больше культурных интервенций.