Рецензия на мелодраму, завоевавшую три приза Венецианского кинофестиваля.
На крупной корейской фабрике происходят массовые сокращения вследствие реструктуризации. Работяги пытаются качать права, но забастовку быстро и жестко подавляют. Для кого-то жизнь после увольнения вполне возможна. Особенно если удастся подыскать новое место. Для других же будущего просто нет. И вот один из потерявших работу кончает с собой.
На его похоронах внезапно объявляется документалистка Е-джи, которая трудится над проектом о корейском пролетариате. Объектами ее внимания становятся Хо-сок (Соль Ген-гу) и Ми-ок (Чон До-ен) – супруги, также числившиеся в штате пресловутой фабрики. Взяв у Ми-ок несколько интервью, Е-джи сближается с ней. Но могут ли реально подружиться люди, стоящие на разных социальных полюсах?
Этим вопросом задается корейский гуманист Ли Чхан-дон, который в 2018-м привез в Канны «Пылающего», а потом на 8 лет замолчал. Но его камбэк однозначно удался: на фестивале в Венеции «Возможная любовь» завоевала три премии, включая Особый приз жюри, обзавелась практически идеальным (98%) рейтингом на Rotten Tomatoes и появилась на Netflix аккурат к наградному сезону. Номинации на «Оскара» не за горами?
Формально это оммаж-переосмысление одной из глав «Декалога» Кшиштофа Кесьлевского, как и недавние «Параллельные истории». На деле – скорее родственник «Паразитов», «Метода исключения» и прочих хитов, которые отталкиваются от кризисных явлений, отравляющих жизнь в Республике Корея. В ноябре текущего года Министерство экономики и финансов признало растущее неравенство и социальную поляризацию насущной проблемой, и масса эпизодов «Возможной любви» об этой проблеме напоминает. Вдруг кто не в курсе?
Но если вы хоть раз в год включаете что-то корейское, то наверняка представляете, как у них там дела обстоят. Поэтому в плоскости социально-критического реализма фильм сюрпризами не балует, как бы душераздирающе ни выглядели сцены с разгоном упомянутой забастовки. И как бы пронзительно ни звучали монологи лиц, переживших стачку и другие напасти. Впрочем, недаром «Возможная любовь» продолжается 164 минуты – почти как «Одиссея». Позволяя Ли Чхан-дону рукой мастера упаковать в эти минуты много чего еще.
Например, занятные рассуждения о природе документалистики и барьерах, отделяющих автора от объекта исследования. Е-джи в исполнении Чо Е-джон из «Паразитов» регулярно вторгается в личное пространство супругов в погоне за материалом, способном растрогать (и заставить задуматься!) даже урну в сеульском дворе. И делает это, кажется, от чистого сердца. Но мы-то чувствуем, что ухоженной даме с сумочкой за 5,6 миллионов вон – около 340 тысяч, переводя в рубли, – никогда по-настоящему не понять честных тружеников, которые горбатятся за скромное жалованье и не видят на горизонте перспектив. В отличие от мужа Е-джи, процветающего бизнесмена. Играет его Чо Ин-сон из «Надежды», и с ним связана самая интригующая часть «Возможной любви».
Посвящена она тому, как два дуэта главных героев пытаются дружить семьями. Пытаются, само собой, безуспешно, ибо классовый разрыв и все такое. Что периодически подчеркивается общими планами, на которых персонажи с задумчивым видом в разных половинах кадра стоят. Любопытно, однако, как под влиянием этого временного сближения меняется их отношение друг к другу и самим себе. Фильм открывается эпиграфом-заповедью «Не возжелай», намекающим, что в нетрезвых посиделках на четверых непременно сверкнет солнечным зайчиком искра адюльтера. И неминуемо вспыхнет вызванный этим – или еще чем-либо – конфликт (зря, что ли, оба мужчины тхэквондо изучали?).
Но здесь все-таки не Голливуд, здесь климат иной. Никто ни к кому в постель не запрыгивает. В те моменты, когда одна из ниточек, связывающих героев, угрожающе накаляется, режиссер деликатно отводит взгляд в сторону и действует на полутонах, не отказывая в выплеске напряжения лишь бедолаге Хо-соку. Апатичному, зацикленному на своих тревогах. Но ближе к финалу дающему волю эмоциям, за подавлением которых мы наблюдали без малого три часа. Пожалуй, чрезмерные для неторопливой мелодрамы, которая не скупится на флешбэки и долгие кадры. Зато напоминает, что корейское кино не сводится к играм на выживание и триллерам про маньяков, сохраняя место для простых историй о хрупкости человеческой. Где шутят про Стива Джобса, нагишом плавают в море, глотают слезы и соджу. И молча смотрят на старушку Луну, когда смотреть больше не на что.
