Девушка-молекула: 5 причин полюбить Джесси Бакли

Сначала она покорила лондонские театры и прайм-тайм канала BBC One, а вскоре завоевала симпатии одних из самых оригинальных сценаристов всея Голливуда – Чарли Кауфмана и Алекса Гарленда. Ее имя, быть может, вам все еще не знакомо, тогда как «Оскар» уже вот-вот, быть может, будет красоваться на ее полке, где уже поблескивают статуэтки от Лоренса Оливье, «Золотого глобуса» и BAFTA.

В начале 2020-х медноволосая хулиганка из ирландской глубинки обросла статусом чуть ли не самой эмпатичной молодой актрисы – она живет и плачет, разве что не умирает, в такт биению сердец своих многоликих героинь. Успех Джесси Бакли, фигуры не слишком публичной и не слишком конвенционально красивой, вызывает зависть и закономерные вопросы. Однако ее неиронично закономерный успех – всего лишь следствие упорной работы и грамотного использования собственной фактуры. И составляющие этого успеха мы, собственно, и постараемся разложить по пяти фактурным полочкам.

Женщина-панк вне трафаретов

Роли разные важны, роли всякие нужные. Однако если женское амплуа не бросается в какую-либо из крайностей, – миловидный аксессуар альфа-самца против всесильной дамы на страже галактики – а вбирает в себя различные, часто между собой не сочетающиеся грани характера, цены ему и впрямь нет. Так можно описать чуть ли не всех героинь из послужного списка Бакли, за сценарной силой которых чаще всего стоят слабые, сломанные и чем-то отталкивающие матери, возлюбленные и одиночки.

Недаром Оливия Колман, разделившая с Джесси тернистый путь одной (анти)героини в «Незнакомой дочери», прорекламировала коллегу Мэгги Джилленхол, назвав ее «настоящим панком» – на то Бакли и панк, что прислушивается и к светлым, и к темным намекам в персонажных портретах, критикуя их. И вместе с этим пытается эту тьму «очеловечить», давая как девушкам на экране, так и зрительницам по другую его сторону шанс принять свою естественность и попутно сломать пару-тройку стереотипов.

В этих портретах все еще виднеются жирные мазки фем-оптики, но оптика эта, как правило, направлена исключительно внутрь себя, а не на поражение «гнусного» противоположного пола. Хоть у тех же Кауфмана и Гарленда ее протагонистки и противопоставляются не самым, мягко говоря, приятным мужчинам, Бакли больше интересует исследование именно что женского самопознания и стремления к свободе как таковой – не от определенных «гнусных» личностей, а от самой себя.

«Вероятно, в жизни каждой девушки были такие моменты, когда хотелось сжечь дом, потому что в нем будто не было воздуха и не было места для полноценного существования», – справедливо отмечает актриса. О которой в свою очередь справедливо будет сказать, что в свои экранные образы она и вдыхает воздух, которого частенько не достает в нелестно стерильных стриминговых продуктах, наводненных сотнями будто сгенерированных нейросетью «финальных девушек» и «маниакальных пикси».

Сама Бакли же говорит о себе как о женщине, которая вообще-то всего боится, но охотно окунается в работу вопреки страхам. Потому и идет в огонь хитросплетений травм детства («Говорят женщины»), партнерства («Род мужской») и, конечно же, материнства («Дикая роза», «Незнакомая дочь» и «Хамнет»). К слову, именно на съемках судьбоносного «Хамнета» (за роль Агнес в драме о Шекспирах актрисе и прочат «Оскар») она наконец и решилась стать матерью – в 2025-м актриса родила прелестную дочурку.

Фанатка смелых экспериментов

Казалось бы, Джесси – выпускница Королевской академии драматического искусства, то есть одной из старейших британских школ драмы. Но это нисколько не мешает ей эпатировать в диаметрально противоположных жанрах и режиссерских призмах. Засияв на малых экранах в сериалах «Война и мир» и «Табу», рыжуля пустилась панковать в кадре как у неформатных женщин-режиссеров (кроме Джилленхол в их числе – Сара Полли и автор «Хамнета» Хлоя Чжао), так и у мужчин-экспериментаторов.

Одна лишь жанровая принадлежность – или, скорее, жанровая отчужденность – коллабораций Бакли с уже упомянутыми Кауфманом и Гарлендом настраивает на неповторимый психоделический опыт. Ведь что сюрреалистическая триллер-драма «Думаю, как все закончить», что психологический фолк-хоррор о «Роде мужском» изобилуют аллюзиями разной степени читаемости и внешней привлекательности.

По словам актрисы, перед съемками первого опуса Кауфман объяснял ей, что ее задача – сыграть «девушку-молекулу». Что это могло бы означать на практике, едва ли известно даже головастому Джону Малковичу. Тем не менее разобрать отыгрыш Джесси на молекулы нет-нет да и захочется – по обозначенной сюрреалистической кривой из кокона, казалось бы, податливого объекта фантазий, той самой «маниакальной пикси», она вылупляет самый настоящий субъект. Пусть и все еще ирреальный.

Снаружи всех измерений Бакли порхает и над полем одинаковых с лица мужчин у садиста-Гарленда. Причем порхает так, что на опасную территорию боди-хоррора залетает, позже по ней потоптавшись и в новоявленной «Невесте» – другом эксперименте, что на сей раз препарирует миф о ненаглядной монстра Франкенштейна. Эксперименте не самом, увы, удачном, но тем не менее удачно продемонстрировавшем способность и страсть ирландки к перевоплощениям и воплощениям разного рода метафор.

Ко всему прочему, «Невеста» – очень даже прекрасное, хоть и на вид ужасное, доказательство отсутствия у звезды какого-либо стеснения в оголении как естественных физических изъянов, так и искусственного уродства. Да и «Хамнет» с не самыми конвенционально эстетичными сценами родов, шепотов и криков – туда же. В экстремальную телесность своих героинь Джесси словно вкладывает все накопившееся напряжение и недовольство, что теми особенными женщинами движет по сюжету. Этим и убеждает.

Женщина, которая поет (даже в кино)

Бесконечную, стоит полагать, энергию своего тела артистка с детства переливала в выступления. Причем не актерские, а песенные, что всячески поощряла ее мама, работавшая педагогом по вокалу. Еще в школе Джесси научилась играть на фортепиано, кларнете и арфе и вообще-то мечтала о карьере звезды мюзиклов (премию Лоуренса Оливье ей принес именно что мюзикл «Кабаре»). И потому пронесла любовь к ритмам и мелодиям на большие экраны, с которых если и поет, то только своим голосом.

Саундтрек к кантри-драме «Дикая роза», в свое время запустившей ее популярность если и не в космос, то в серое небо всея Великобритании, актриса записала целиком и полностью сама. Кто знает, зазвучала бы история о матери-одиночке и конфликтной певице, чья звезда никак не может родиться, так гармонично, если бы не междисциплинарный подход Бакли. Которая позже сыграла и ассистентку своего реального эстрадного кумира, дивы Джуди Гарленд, что для звонкой фанатки было большой честью.

А тем, кто все еще сомневается в универсальности Джесси, предлагаем послушать ее на данный момент единственный музыкальный альбом For All Our Days That Tear The Heart, который она записала в 2022 году на пару с экс-гитаристом Suede Бернардом Батлером. Внутри дебютника – дюжина кружевных фолк-баллад, от которых будто веет летними лугами, вересковыми пустошами и мягким ветерком, что доносится с океана в родной для Бакли Ирландии. Дебютником, надеемся, дело не обойдется – по словам коллег по цеху, искусница регулярно пишет стихи и что-то напевает и между дублями сейчас.

Проповедница наследия Шекспира

Сдается, соцсети никогда еще не пестрили обсуждениями личной жизни сэра Уильяма Шекспира, о жене которого среднестатистический зритель – да и читатель – узнал во многом благодаря «Хамнету» и игре Бакли, преломленной драматической призмой Чжао. Равно как и о гипотезе о связи «Гамлета» со смертью того самого Хамнета, единственного сына Уильяма и Энн Хатауэй (да-да, жену поэта звали именно так, хоть Prada она не носила), имя которого в этом году разлетелось по шорт-листам всех премий мира.

Но не «Хамнетом» единым живы полюбовные отношения актрисы и ее литературной путеводной звезды – правда в том, что в 2013-м она дебютировала на сцене лондонского «Глобуса» в спектакле по шекспировской «Буре», а также сыграла одну из ролей в «Генрихе V», разделив подмостки с маэстро Джудом Лоу. А немного погодя, будучи еще, напоминаем, практически никем в киноиндустрии, была принята в труппу Кеннета Браны и прописалась в «Зимней сказке». Сэр Уильям может спать спокойно!

Его спокойствие, однако, могли потревожить препятствия, что пришлись на долю Бакли и скромняги Джоша О’Коннора в возрождении «Ромео и Джульетты» на сцене Королевского Национального театра. Новаторский спектакль был отменен в связи с пандемией COVID-19, но удалые фанаты своего дела и классической литературы выпустили телефильм, снятый в декорациях того же самого театра. В конечном счете выиграли вроде как все – и Шекспир, и тандем эксцентриков, увековечивших самую печальную повесть на свете в компактном ТВ-формате и познакомивших с ней молодую аудиторию.

Артистка вне времени и хайпа

Поэтапное покорение экранов всех размерностей Бакли начала с роли нежной княжны Марьи Болконской в небезызвестной экранизации эпопеи Льва Толстого. Продолжила – не удивляйтесь! – ролью чуткой жены ликвидатора аварии на атомной станции (той самой, о которой вы подумали). От шуток про русский след, пожалуй, откажемся, сконцентрировав свое внимание на универсальности Джесси в разрезе исторического сеттинга – что в 20-м, что в имперских веках она чувствует себя комфортно.

Хотя комфортно, разумеется, лишь условно, потому что катастрофы ее ретро-героинь от кучерявой Людмилы из Чернобыля до той же гипнотической Агнес из Стратфорда ложатся на нее, мягко говоря, нелегким эмоциональным грузом. Который Бакли несет на фоне всевозможных винтажных декораций, ко всему прочему, затянутая во всевозможные винтажные корсеты. Что сдавливают ей грудь, но не ограничивают возможности для пронесения женских уязвимостей сквозь века и страны, театр и кино.

Джесси удается держать марку и оставаться в свете общественного радара, не продвигая свои начинания в соцсетях – по ее признанию, у нее попросту нет желания их вести. Она редко появляется на светских тусовках, а если и выходит на красную дорожку, то скромно улыбается. Лишь чтобы поскорее вернуться домой к дочке, которая сейчас особенно сильно нуждается в маминой заботе. Тогда как мир, сдается, особенно сильно нуждается в такой скромной звезде с нескромным диапазоном.