«Все закончится»: Куда ведет нас эта дорога

Компашка вчерашних выпускников едет кататься куда-то на выселки на белоснежном джипчике их слегка взвинченного старого друга. Рассекая лесную дорогу, они пропускают нужный поворот – или все-таки нет? – и нарываются на толпу зомбиподобных незнакомцев, рвущихся к ним в тачку. И вроде бы успешно от них сваливают, но позже обнаруживают, что никакого поворота-то и не видать. И что дорога обратилась в бесконечную – или нет? – прямую, с которой не свернуть на опасную – или нет? – обочину.

Во всей прелести событий вне экрана 2026-й, кажется, неиронично вырулил в сторону хоррор-ренессанса, а классические формулы и механизмы страшилок вывернулись на любопытную изнанку. И бог с ними, «обсессиями» и «закулисьями» – по коням, у нас появился другой перспективный дебютант и, возможно, будущий жанровый мэтр. Зовут его Александр Уллом, ему всего 28 – постарше, выходит, и Кейна Парсонса, и Карри Баркера. А его первый полный метр стоил всего $80 тысяч – дешевле, выходит, бюджетной «Обсессии» аж в 10 раз. И, чем черт не шутит, в чем-то даже изобретательнее и страшнее.

Уллом влетает на загадочную двухполоску, считай, с ноги и на том же быстром ходу обрисовывает портреты четверки зумеров, собравшихся в салоне. И делает это через, как сперва кажется, пустопорожние диалоги и пока еще ничего не значащие частные – а позже, как выяснится, вполне универсальные – поведенческие паттерны. Что в темноте той роковой ночи, помноженной на мрачность ситуации ничем не объяснимого «дорожного» феномена, перетекают в паттерны жертв обстоятельств в широком понимании. То есть символизируют (не)приспособление человека к невымышленной нестабильности и кризисам дивного нового времени. Поколенческим или глобальным – не столь важно.

И если первый акт пугает вышеозначенной непостижимостью и кромешной тьмой, которую разрезает свет фар, привлекающий незваную нечисть того же неизвестного происхождения, то далее картина выруливает в совсем не очевидную для дешевого, дебютного и, что примечательно, абсолютно оригинального хоррора степь – к экзистенциалистским изысканиям в духе Жан-Поля Сартра, Альбера Камю и так далее. Причем, что еще примечательнее, изысканиям ничуть не пафосным или витиеватым ради одной лишь витиеватости, – привет Парсонсу – а подлежащим множеству «народных» трактовок.

Кто-то увидит в 1,5-часовой шоссейной одиссее тонкую сатиру на повсеместные россказни о бесконечных возможностях для молодых, на деле связанных по рукам и ногам стройным рядом тех самых многоликих кризисов (в данном случае связаны буквально – герои вынуждены оставаться в обманчиво безопасной машине). Другой разглядит достаточно прямолинейную, пусть и нетривиальную в разрезе жанра метафору перехода в великую и ужасную взрослую жизнь, на обочине которой также тусуются, кхм, не самые приятные личности. А третьи присоединятся к околорелигиозным размышлениям героев о чистилище и искуплении за молодость, что не прощает ни грехов, ни дурацких оплошностей.

В том-то и прелесть «ужасной» дороги, что рассыпанные по ней символы и, казалось бы, ерундовые эпизоды из путевого дневника – вроде комичных рассуждений о бытовых вещах, какие бывают в каждом традиционном роуд-муви – отзовутся в отдельно взятой душе, быть может, полярными нотами. Коварный Уллом, словно отстраненный наблюдатель, сервирует зрителю не угловатую байку на ночь, а размашистую философскую притчу вкупе с таким же необъятным семантическим полем, от которого с легкостью можно оттолкнуться в направлении своего собственного экзистенциального вектора. Попроще или поизвилистее – это тоже не столь важно. Пути хоррор-публики, что называется, неисповедимы.

Впрочем, всех потерявшихся в трансляции микро- и макросмыслов ждет вполне однозначный – насколько это, разумеется, возможно в здешней атмосфере, пьянящей запахом хвои и синевой небесной дали – финал. То есть конец пути, где, как известно, никого уже не вернуть, но зато можно вывести новую – или уже не слишком – истину: по-настоящему напугать и ввести в ступор, экзистенциальный и не только, в нынешних реалиях стало возможно лишь силами драмы и психологизма, никак не скримерами и прочей, кровавой и не только, внешней мишурой. Последнего у Уллома найдется в критическом дефиците, да и зрелищ у него – считай, средних габаритов тачка да одна прямая линия – совсем немного. Да и исходный концепт прост донельзя, вот только реализован он бесконечно, подобно дороге, удачно.

Причем концептом «Все закончится», как ни удивительно, походит на недавний «Последний дом», также развеивающий по спертому воздуху тревоги о жизни в темных, как их обзывают, 2020-х и подвергающий подопытных кроликов «сверхъестественному» стрессу. Однако, в отличие от нетфликсовских штамповщиков, у хоррор-дебютанта за формой темной сказки скрыт старый-добрый гуманизм и интерес к миру, и без того бесконечно пугающему и от того, стало быть, завораживающему, а не желание уличить человечество в его собственных проблемах (будто бы мы и без вас этого не знали!).

В окна улломовского джипа пробиваются солнечные лучи, а его узники находят в себе силы посмеяться. Ведь конец – это вообще-то новое начало. Начало эпохи тихих интеллектуальных ужастиков, например.