«Муха» и другие безумные фильмы о людях-насекомых

В век хайпа боди-хорроров смотреть на то, как незаурядные пареньки, покусанные пауками или муравьями, оборачиваются бесстрашными супергероями, уже пошло и скучно – подавай, мол, отборный «насекомый» треш! К 40-летию эпохальной «Мухи» Дэвида Кроненберга вспоминаем мерзкие, но уж больно увлекательные истории о том, как люди обращались подобиями беспозвоночных членистоногих.

Осы и пчелы

«Женщина-оса» (1959)

Оказывается, «Муха» Кроненберга – далеко не первая кинобайка на энтомологическую тему. И даже не первая экранизация одноименного сай-фай-рассказа – ей стал хоррор Курта Нойманна, громко прожужжавший в 1958-м. Его подделки не заставили себя долго ждать – так, годом позже по экранам полетала и история закомплексованной бизнесвумен, заправляющей косметической компанией. И никак не остающейся в стороне, когда на повестке дня встает вопрос о тестировании нового омолаживающего крема, изготовленного на основе секрета железы самок шмеля. Все остальное – как говорится, история.

Малобюджетная, поэтому несуразно проиллюстрированная и, стало быть, не прошедшая проверку временем монохромная история об одержимости внешностью и свирепой осе-убийце, что зачищает ряды сотрудников собственной же бьюти-конторы. И пусть постановщик Роджер Корман не вошел в историю в роли пионера телесного ужаса (а всего-то взрастил Мартина Скорсезе, Джеймса Кэмерона и других), он мало-мальски компенсировал скупость эффектов интригующей детективной линией. Чего, впрочем, не хватило уже относительно «состоятельному» ремейку 1995 года.

«Черный рой» (2007)

В трешовые тона выкрашен и канадский научно-фантастический анекдот о злобных американских военных, которые вывели особый вид ос. Вид смертоносный, с острым, аки железный прут, жалом да с прелюбопытной особенностью – от укуса этих букашек человек превращается не в само насекомое, а в нечто среднее между зомби и осой, охраняющей свое потомство. В теории звучит, конечно, дико, а на практике оказывается еще и дико мемно, хоть и по-своему жутко, ведь чудесные создания по неизвестной причине атакуют целый по-своему жуткий провинциальный городок.

Фантазии канадца Дэвида Уиннинга, увы и ах, так и не увидели достойного финансирования, потому загримированы здешние полукровки до ужаса нелепо, что становится особенно заметно в сценах с «ужаленной» массовкой. Одна отрада – спрятался в «Рою», не поверите, король крика Роберт Инглунд, сыгравший одного из тех безумных американских ученых. Непонятно только, честно говоря, зачем, но пусть будет – хоть сколько-нибудь осязаемый хоррор-шорох в городке том навел.

Липкий таракан

«Кошмар на улице Вязов 4: Повелитель сна» (1988)

Контактировал с гадкими насекомыми Инглунд и в своей коронной франшизе о сновидениях и изобретательных умерщвлениях за авторством «мясника» с острой перчаткой. Быть может, среднестатический хоррор-энтузиаст, в отличие от заядлого фаната «Кошмара на улице Вязов», и не вспомнит эпизод, спрятавшийся в череде злоключений в жизнях подростков с той самой улицы. А у этого эпизода, между прочим, торчат противные усики и тоненькие лапки, что легко прилипают к полу.

Все дело в том, что Фредди Крюгер, будучи тем еще садистом, поиздевался над девушкой по имени Дебби, подружкой главных героев, следующим образом: та больше смерти боялась мелкую живность, потому в своем кошмаре и превратилась в таракашку, прилипнув к полу и фатально расплющившись по воле потрошителя Крюгера. Пусть смерть бедняги и выглядела несколько комично ввиду все тех же бюджетных ограничений, зато четко и ясно давала понять: страхи стоит бороть при жизни.

Пытливая муха

«Муха» (1986)

Ну наконец-то, вот и он – эталон тягучих боди-хорроров, наглядно, в отвратных картинках, представляющий как внешние, так и внутренние изменения личности, что нечаянно, в рамках неудачного эксперимента, скрещивает себя с крохотным невинным насекомым. С мухой, залетающей в камеру телепортации, которую сколотил не сомневающийся в собственном успехе ученый (Джефф Голдблюм), поплатившийся за свою уверенность обликом homo sapiens. Непреодолимая тяга к сладкому и телу любимой – только цветочки, что затуманили разум новоявленного гибрида мужчины и мухи.

Даже спустя 40 лет после превращения голдблюмовского безумца в скользкую тварь телесная трагедия Кроненберга вдохновляет жанровых энтузиастов аутентичностью чудовищного «мейкапа» и, как ни парадоксально, человечностью наблюдения за неприглядными метаморфозами неведомой зверушки. Научно-фантастический алмаз балансирует между неотвратимо черным жутиком и сентиментальной драмой о потере любимого, оставаясь чутким, насколько это возможно в неприглядности тех метаморфоз, исследованием утраты идентичности, гордыни и всего того, что отличает нас от мошек.

Неопознанные гады

«Превращение» (2002)

Иногда перерождение в букашку происходит и без причины. Тем не менее с отвратительными последствиями – например, с последующим отречением от переродившегося всех близких. Именно это и случается с Грегором Замзой, хрестоматийным героем Франца Кафки, филигранно воплощенным Евгением Мироновым. В экранизации Валерия Фокина он вдруг просыпается в виде «ужасного насекомого», у которого беспорядочно шевелятся разведенные в стороны лапки. И потому вся семья, некогда пребывавшая на попечении Замзы, разводит в сторону свои жадные и ленивые руки.

Камерная и несколько чопорная адаптация не предлагает «насладиться» хитиновым покровом, усиками и слизью. Фокин намеренно не показывает Миронова в новом скверном обличии, чтобы его личная драма осязалась еще острее: внутри таракашки, как ни крути, бьется человеческое сердце, что не может вынести отвержения. Не следуя кафкианскому тексту буквально, постановщик сохраняет противопоставление формы человека (или, по крайней мере, того, кто когда-то им был) и его содержания, то бишь моральных качеств, что остаются похоронены под мусором и пеленой равнодушия.

«Укус» (2015)

Не переживайте, если в «Превращении» вам не хватило уродств и мутаций – «Укус» с радостью раздаст великолепной мерзости налево и направо. В центре запутанной, словно паучье логово, истории обнаруживает себя будущая невеста, которую кусает неизвестного происхождения жучок, обрекающий ее на неординарные предсвадебные муки. То ли от нервов, то ли от загадочного яда дама пускается откладывать яйца, нюхать все подряд и плеваться кислотой в тех, кто решил перед торжеством вставить ей палки в колеса. Ну и заматывать женишка в кокон, чтобы, чем черт не шутит, далеко не убежал.

Равно как и большинство подобных экспериментальных ужастиков, лента едва ли может похвастаться правдоподобностью эффектов и грима, способного спровоцировать инсектофобию. Хоть и рвотные рефлексы похождения постепенно дичающей Невесты вызывают на раз-два – на премьере «Укуса» даже выдавали специальные пакеты, предвкушая «недоразумения» такого толка. А сам фильм, во многих смыслах невыносимый, успешно, причем аж за целое десятилетие, предвосхитил волну страшилок о свадьбах, которым не суждено петь и плясать – неплохое, согласитесь, достижение!

«Насекомые» (2018)

Завершаем урок биологии не для слабонервных действительно нишевым экземпляром – экспериментальной чешской трагикомедией, что проливает свет на театральную изнанку. Проливает путем, мягко говоря, неожиданным – заставляет героев-актеров потихоньку «срастаться» с насекомыми, которых они играют на сцене. Вот, например, солист спектакля в роли жука-навозника с нелепыми крылышками жалуется на вонь навозного шара, что якобы следует за ним по пятам. Туда же и местные сверчок, оса, личинка, разного рода паразиты и другие жучки, паучки и так далее.

Никаких видимых зрителю метаморфоз чехи, подобно Фокину, не завезли – в кадре заметны разве что скитания чудных актеров в чудных костюмах с чудными масками, усами и шапочками и слышны чудные энтомологические байки. И вдохновлено сие сатирическое высказывание о нарциссичном мире театра как абсурдистом Кафкой, так и чешскими комедиями братьев Чапеков, одна из которых так и называется – «Из жизни насекомых». Без явных, впрочем, отсылок и уж тем более без явных интерпретаций происходящего в головах и кулисах – только феерия сюрреализма и чудных костюмов!