Generic selectors
Exact matches only
Search in title
Search in content
Post Type Selectors
Search in posts
Search in pages
Слушать подкаст
|
КиноРепортер > Рецензии > «Консьерж»: Никита Ефремов и Леонид Ярмольник провоцируют друг друга и зрителей «Современника»

«Консьерж»: Никита Ефремов и Леонид Ярмольник провоцируют друг друга и зрителей «Современника»

20 ноября 2026 /
«Консьерж»: Никита Ефремов и Леонид Ярмольник провоцируют друг друга и зрителей «Современника»
Фото: Антон Галкин

Разбираемся, как Клим Козинский поднимает очень «современниковскую» тему в спектакле со звездными артистами.

«Современник» продолжает экспериментальную линию: если начало сезона в театре встретили праздничным вечером «Единомышленники», восстановившим реальное собрание отцов-основателей в 1963 году, то первой официальной премьерой стала постановка Клима Козинского «Консьерж». В театре ее позиционируют как провокацию на двоих – полуторачасовую проверку на вшивость правдами и неправдами выдерживают Никита Ефремов и Леонид Ярмольник. Однако по зрительному залу их обмен любезностями бьет не менее прицельно.

«Консьерж» начинается как творческий вечер известного актера. Его тоже зовут Никита, он только что снялся в масштабном сериале «Саботаж» про «хорошего партработника», а теперь с успехом завершает встречу с полным залом восторженных зрителей. Эффектной и заранее отрепетированной точкой должно стать признание в том, что рождение дочери полностью перевернуло его жизнь.

Однако финальное впечатление смазывает появление человека, удивительно похожего на Леонида Ярмольника. Он берет с места в карьер, припирая звезду вопросом о том, почему на экраны хлынул такой гнусный ширпотреб, что ему каждый день хочется выбросить телевизор в окно. Никита краснеет, бледнеет, старается не подавать виду, но привычные уловки не работают. Как и злая фраза «Сейчас у меня реплика, у вас будет потом». По прошествии нескольких минут его вежливая улыбка окончательно превращается в маску, а границы творческого вечера почти размываются.

Консьерж

Козинский (режиссер постановок в «Электротеатре Станиславский», а также сериалов «Вне себя», «Первый номер» и совсем свежего «Полдня») использует театральную условность в качестве трамплина. Вот Ярмольник, который оказывается не Ярмольником, а всего лишь очень похожим на него консьержем, просит разрешения «закурить в гримерке», а вот, буквально через секунду, находясь там же, «в гримерке», взвинченный Никита снова обращается к залу, в котором практически не гаснет верхний свет.

Вместо четкой структуры – постоянно меняющая форму химера, существующая за счет харизмы ведущих артистов. И после спектакля на вопрос, что они только что увидели в зале, зрители пожимают плечами с озадаченными лицами. Но в моменте они не могут отвести от артистов взгляд, даже когда бытовые детали (будь то подробности семейной жизни главного героя или изнанка его профессии) уступают место метафизическим рассуждениям.

От ответа про поиск баланса между реальностью и выдумкой Козинский уходит, ограничиваясь шуткой про расчеты с применением ИИ. А, может, и не шуткой: в конце концов, нейронка создала предваряющие постановку промо-ролики к несуществующим фильмам, в которых блистал «Никита Ефреинов» (именно так имя героя обозначено на афише «Саботажа»).

Консьерж

Но завесу тайны режиссер приоткрывает: спектакль рождался во время репетиций, когда киносценарий, изначально написанный Валерием Тодоровским по просьбе Леонида Ярмольника, шаг за шагом трансформировался, поддаваясь влиянию окружающих. В первую очередь тех, кому предстояло не сходить со сцены на протяжении полутора часов.

При этом Никита Ефремов заранее противится расслабленному и комфортному существованию на ней. «Я надеюсь, мы никогда не свыкнемся с этим залом», – говорит он после спектакля. Его партнер тут же подхватывает, говоря об «ощущении живой неожиданности», рождающем «чувство, что раньше с вами такого не случалось».

На создание «живой неожиданности» работает множество профессиональных крючков – от того самого не гаснущего света до прямых вопросов в зал. Вовлечение почти агрессивное, и на создание пущего эффекта рассчитан дисклеймер, прямо призывающий зрителей снимать происходящее на телефоны.

Консьерж

Снимать есть что – от живого исполнения песен Егора Летова и Булата Окуджавы под гитару до французского мурлыканья Ярмольника и зажигательного перфоманса под Инстасамку. Продюсер Леонид Роберман, говоря о своем новом детище, отмечает, что на месте руководства «Современника» не стал бы связываться сам с собой – уж слишком рискованный проект получился. Но парадокс в том, что именно эта легендарная сцена позволяет прокинуть мостик в прошлое, предельно конкретно говоря о настоящем.

Никита Ефремов, играющий, кажется, альтернативную версию самого себя, с помощью этого ролевого «панциря» получает возможность откровенно высказаться о наболевшем. Его собственный бэкграунд, который он привык оберегать, включен в постановку на всех уровнях – от аварии отца до славного прошлого деда, чьими цитатами увешаны коридоры театра. А сознательный отказ его героя от прошлого выражен в обезоруживающем афоризме: «Ностальгия – один из видов страдания».

Консьерж

Герой Ярмольника настроен более прагматично. Определенные повадки выдают в нем человека старой закалки, но, по крайней мере, он сохранил внутри ожидание чуда. Никита же задушил его в себе собственноручно. И здесь спектакль уходит на новый виток ­– откровенного разговора об актерской профессии. Вдруг выясняется, что обсуждение реальных и фальшивых привилегий как-то незаметно вытеснило саму ее суть.

Не в смысле препарирования человеческих душ и декламации высоких смыслов, а банального способа зарабатывать на жизнь. А работа эта в первую очередь подневольная и накладывающая не просто обязательства, но и запреты. Например, на вмешательство в чужую деятельность, будь это зона продюсера, выбирающего тебе партнершу, или реквизитора, водрузившего на стол чиновника бюст не того вождя.

Консьерж

И запрет этот со временем перекраивает весь характер. Никита вроде бы начинает говорить искренне, но тут же испуганно себя останавливает. Боится выдать даже сфабрикованное откровение, отшучивается, переводит стрелки. Он и правда живет в такой парадигме, где наступило «светлое капиталистическое будущее», но все деньги и признание по новому курсу никак не хотят конвертироваться во что-то разумное, доброе, вечное. То, что часто встречалось как раз в артефактах советской поры, о которой молодежь знает только по рассказам бабушек и дедушек, а потом где-то потерялось.

Морализаторство в этой точке внезапно превращается в звенящую честность – в первую очередь с самим собой. А мода на воспроизведение «советских канонов» начинает выглядеть еще одной жестокой, досконально продуманной иронией.

«Отцы и дети, ё-моё», – эмоционально восклицает Ярмольник после спектакля, и это, пожалуй, самое точное определение сути «Консьержа». Выкуренная на двоих сигарета, исполненная на двоих песня и все же случившееся рукопожатие не дадут соврать.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Загрузка....
Вы все прочитали

Next page

Сообщить об опечатке
Текст, который будет отправлен нашим редакторам: