Рассказываем, как Том Рис Харрис доводит искусство актерского перевоплощения до крайности.
Режиссер Джеймс Уоткинс помещает коварного противника Бэтмена в рамки едкого боди-хоррора. «Клэйфейс» входит в новую киновселенную DC Джеймса Ганна и Питера Сафрана, но практически не использует традиционные элементы супергеройского кино. Видимо, их лимит был исчерпан в «Супергерл», которая отличилась катастрофической для летнего блокбастера кассой ($126 млн). В центре сюжета злодейского сольника находится кинозвезда, способная менять внешность и стремящаяся восстановить лицо. Комиксный дух определяет необычные способности героя, но повествование строится вокруг знакомого хоррор-мотива: попытки вернуть прежнюю жизнь с помощью опасной процедуры. Рассказываем, в какой момент многообещающий триллер становится заурядной историей мести.
Выросший в неблагополучном районе Готэма Мэтт Хейген (Том Рис Харрис) добился номинации на «Оскара», приглашений на телевидение и предложений новых ролей. Но возвращение домой в начале большой карьеры оборачивается нападением банды местного криминального авторитета. Актер остается с изуродованным лицом и уничтоженной репутацией: профессиональные связи обрываются, деньги заканчиваются, а хирургические операции не возвращают прежний вид. Отчаявшись, Хейген становится подопытным доктора Кейтлин (Наоми Аки), занимающейся экспериментальными разработками. Лечение возвращает ему желаемую внешность и позволяет принимать чужие обличья.
Каждое новое превращение Хейгена сопровождается подробностями, от которых становится не по себе. С изменениями его характера авторы обходятся куда менее обстоятельно. Недавно герой рисковал собой, пытаясь восстановить изуродованную физиономию, а теперь сознательно использует приобретенные способности для расправы с обидчиками. Когда именно он перестал видеть в этом проблему? Дальше достаточно подыскать ему очередную цель, изредка напоминая о сомнениях паническими атаками. По тому, как актер держится за эту черту, можно проследить постепенное озлобление персонажа. Однако создатели слишком рано прекращают разбираться в причинах его жестокости, и расхлебывать все недосказанности поручается исполнителю главной роли. Британский актер чудом умудряется держать львиную долю повествования на себе, кромсая себя с поводом и без.
Постепенно Уоткинс переходит от сравнительно небольших повреждений к деформациям, при которых тело утрачивает человеческие очертания. Справедливо напрашивается сравнение с «Мухой» Дэвида Кроненберга, которая оживила жанр и стала родоначальником всех историй о красоте и уродстве. Правда, «Клэйфейс» охотнее заходит на территорию черной комедии. Кровь хлещет в таких количествах, а повреждения принимают настолько нелепые формы, что многие попытки героя слепить лицо вызывают смех. Автор свободно переключается между болезненным боди-хоррором и откровенным гротеском, временами позволяя зрителю посмеяться над происходящим.
Куда менее выразительными становятся второстепенные герои, которые служат лишь приманкой для новоиспеченного хищника. Сценарий толком не раскрывает конфликт интересов Мэтта и Кейтлин. Врач рискует лишиться поддержки исследований, а звезда ради внешности соглашается на опасное лечение. Возможные последствия эксперимента вскоре отходят на второй план. Вместо ответственности создатели поручают героине успокаивать разлагающегося во всех смыслах Хейгена. Детективная линия с женихом врача вносит путаницу и в без того сложносочиненный третий акт. Чтобы стать новым «Джоном Уиком», картине не хватает изобретательности по части экшен-сцен, а повторить успех «Субстанции» мешает поверхностное представление о проблемах звезд (и не только).
Готэм представлен типичными серыми улицами, тесными клубами и обшарпанными квартирами, которые едва ли позволяют оценить социальное положение жителей. Хотя желтоватое освещение и блестящие вывески придают кадрам характерный вид. Харрис своим колоритным акцентом точнее всего обозначает происхождение Хейгена. У Тима Бертона архитектура подавляла человека своими масштабами, у Мэтта Ривза улицы и закрытые помещения подчеркивали влияние чужой власти. Новой истории подошел бы более обыденный город, в котором прослеживалась бы связь между богатством, известностью и насилием.
Принадлежность к большой киновселенной практически не мешает авторам рассказывать независимую историю. Мотивы Мэтта понятны без знакомства с другими комиксными героями. После нападения окружающие отворачиваются от Хейгена, тогда как зритель наблюдает за ним прежде всего ради новых деформаций. Поврежденное лицо, разрушившее его карьеру, становится главным визуальным аттракционом фильма. Каждое превращение вновь привлекает внимание к актеру, который лишился былой славы. Для романтического кино Хейген больше не годится, зато в хорроре его физические изменения оказываются весьма востребованными.
