«Мыс страха» Мартина Скорсезе: Кошмар, который всегда с тобой

На Apple TV стартовал сериал «Мыс страха» – новое прочтение романа Джона МакДональда «Палачи», который прежде дважды переносился на большой экран. В 1961 году вышел блестящий нуар с Грегори Пеком и Робертом Митчемом, а спустя 30 лет еще одну постановку осуществил Мартин Скорсезе, завербовав своего талисмана Роберта Де Ниро на роль отъявленного негодяя. Любопытными закулисными фактами об этом фильме мы и намерены с вами поделиться, рекомендуя, разумеется, пересмотреть его – или посмотреть в первый раз.  

Честный обмен

В титрах сериала «Мыс страха» Мартин Скорсезе числится исполнительным продюсером – вместе со Стивеном Спилбергом. Именно Спилберг на заре 1990-х планировал бросить свежий взгляд на историю адвоката, чьих домочадцев тиранит зловещий сталкер, которого юрист когда-то помог упечь за решетку. Отправив Индиану Джонса в «Последний крестовый поход», Стивен в общем-то не возражал ступить на более драматичную почву. Однако сюжет и тональность «Мыса», в котором орудовал натуральный садист, показались ему чересчур мрачными. Режиссер признавался, что ему никак не удавалось настроиться на этот проект: «Я был не в силах заставить себя снять жуткий фильм о семье, преследуемой маньяком».

Параллельно товарищ Спилберга Скорсезе присматривался к другой экранизации – «Списку Шиндлера» по роману Томаса Кенилли. Но в итоге пришел к выводу, что лишь автор еврейского происхождения сможет поставить мощное кино об ужасах холокоста. К тому же над Мартином еще маячила скандальная тень «Последнего искушения Христа». Поэтому коллеги махнулись проектами. «Список Шиндлера» в 1994-м завоюет 7 «Оскаров», и Скорсезе насыплет ему комплиментов («со мной он бы не стал столь грандиозным хитом»), хотя в его интерпретации концовка была бы иной. Ну а Мартин превратит «Мыс страха» в захватывающий психологический триллер, выпятив моральную двусмысленность персонажей и собрав отличную кассу: $182,3 млн при бюджете $35 млн.

Одно огорчает – мы никогда не узнаем, как бы в образе маньяка Макса Кэди смотрелся Билл Мюррей. Да, Спилберг прочил ему ведущую злодейскую роль. Но это уже сюжет для рубрики «перформансы, которые мы потеряли».

Несчастливы вместе

«У этой семьи было много проблем еще до появления Макса Кэди», – писал в рецензии на «Мыс страха» Роджер Эберт, и оно действительно так. Забудьте о честном джентльмене с лицом Грегори Пека из олдскульного «Мыса»: в исполнении Ника Нолти адвокат Сэм Боуден превратился в подожженный фитиль, человека, мягко говоря, не самого положительного. И с делом Кэди он в свое время мухлевал, и служебная интрижка у него наклевывается, и на дочь он может запросто наорать. Последняя (Джульетт Льюис) ведет себя как типичный отстраненный тинейджер, чьи стены обклеены постерами с Джеймсом Дином и Робертом Смитом: родителей не слушает, зато с подонком, от которого ей велели держаться подальше, сближается. Их 10-минутный диалог, названный Скорсезе ключевым эпизодом фильма, впечатляет гораздо сильнее изначального варианта, где девушка удирала от Кэди по школьным коридорам.

Оригинальный сценарий создавался под запросы Спилберга, но Скорсезе и сценарист Уэсли Стрик его существенно перекроили, растоптав благостный зеленый газончик американского пригорода. Дочь Боуденов стала сексуализированной нимфеткой, муж – домашним тираном, жена (Джессика Лэнг) – нервным и неудовлетворенным графическим дизайнером. Мартин требовал, чтобы семья была несчастной, поэтому и финал ощущается как антикатарсис. В конце «Мыса страха» 1961-го герой Пека решает пощадить раненого Кэди: дескать, пожизненное заключение окажется для него более суровой карой, чем смерть. А в «Мысе» 1991-го Нолти недоуменно таращится на свои окровавленные руки, и даже когда семья воссоединяется, ее будущее выглядит таким же безрадостным, как разорванные бурей небеса Северной Каролины.

Татуировки, вдохновленные Библией

Важная часть визуального кода «Мыса страха» – татуировки, покрывающие тело Макса Кэди. В тюрьме, по его словам, было особо нечем заняться, вот он и развлекался подобным образом. Кэди буквально одержим Библией: он постоянно рассуждает на религиозные темы и переосмысливает Книгу Иова, готовя воздаяние Боудену за его прегрешения. «В каждой сцене с участием Боба он (Скорсезе – КР.) звонил мне и спрашивал: «Может ли Макс заявить еще что-нибудь эдакое по поводу мести, опираясь на Библию?» – рассказывал Стрик. А Де Ниро формировал идентичность персонажа, прикидывая, как на него могло повлиять кропотливое изучение Книги книг.

Актер проштудировал не только, собственно, Книгу Иова, но и множество исследований, посвященных толкованиям Библии. А эскизы для татуировок разрабатывал совместно со Скорсезе и художницей Илоной Херман. Главным источником вдохновения стала Библия короля Якова 1611 года. Помимо огромного креста с надписями truth и justice, на коже Де Ниро можно разглядеть фразы vengeance is mine («Мне отмщение, Я воздам» из Послания к Римлянам), my time is at hand («Время Мое близко» из Евангелия от Матфея) и другие. В 2012 году материалы, использованные Бобом для подготовки к роли, украсили выставку в Техасском университете, посвященную влиянию Библии короля Якова на язык и (поп)культуру.

Тату, сделанные растительными чернилами, не размывались в воде и при нагревании, а наносить их каждый день не требовалось – достаточно было просто обновлять. Правда, размер их пришлось увеличить на 10%, поскольку Де Ниро здорово раскачался. Восхитившись результатом, он позвал мастера-татуировщика Пола Джейкобса в команду своего следующего фильма «Ночь и город» (опять с Джессикой Лэнг), а «Мыс страха» внес неоценимый вклад в популяризацию временных кинотатуировок.

Пугающее перевоплощение

Рисунки на теле – не единственная трансформация, осуществленная Де Ниро для вживания в образ Кэди. Также он заплатил $5 тыс дантисту, чтобы тот сточил ему зубы, придав лицу Макса оскал беспощадного хищника (на исправление стоматологического шок-эффекта актер потратил в четыре раза больше). Наряды маньяка – все эти расслабленные отпускные рубахи – Роберт подбирал на пару с художником по костюмам Ритой Райак. А еще 48-летний Де Ниро привел себя в изумительную физическую форму.

Персональный тренер Дэн Харви, который прежде помогал ему сбросить вес после «Бешеного быка», посадил его на диету с высоким содержанием углеводов, а в зале артист проводил от трех до пяти часов в день, уделяя особое внимание упражнениям с брусьями, подтягиваниям и отжиманиям. Он делал 600 скручиваний ежедневно, и в итоге процент жира в его организме уменьшился до 4%.

«Мне нравится с ним работать, потому что он невероятно дисциплинирован. Он трудится не покладая рук, и я его очень уважаю за это», – свидетельствовал Харви.

Фиаско Дрю Бэрримор

Роль 15-летней Даниэль, дочери Боуденов, предлагалась Вайноне Райдер, Алиссе Милано и Дженнифер Коннелли, но те от нее отказались. Из прочих претенденток сформировался настоящий цветник: Деми Мур, Джоди Фостер, Мег Райан, Брук Шилдс, Сара Джессика Паркер, Риз Уизерспун… В их компанию затесалась даже Николь Кидман, хотя на подростка дама 1967 года рождения не тянула. Была в числе кандидатов и Дрю Бэрримор, которая еще в детстве снялась в «Инопланетянине» и «Воспламеняющей взглядом». Но ее пробы в «Мыс страха» обернулись кошмаром: артистка называет их «крупнейшей в жизни катастрофой».

«Требовалось отыграть сцену, где он (Макс Кэди – КР.) запихивает палец мне в рот. Но мне пришлось засунуть туда мой собственный палец. То есть я играла и за него, и за себя. И сразу поняла, что добром это не кончится», – вспоминала Дрю.

Прослушивание проходило в воскресенье. На нем присутствовал только помощник кастинг-директора. И Бэрримор, «выйдя оттуда совершенно униженной», знала, что Скорсезе ей не позвонит. «Он, наверное, думает, что я какое-то дерьмо собачье», – позднее заявила лауреатка «Золотого глобуса». А вожделенная роль досталась Джульетт Льюис, обеспечив ей первую и единственную оскаровскую номинацию (статуэтку в тот год завоевала Мерседес Руэль из «Короля-рыбака» Терри Гиллиама). Актриса, кстати, была фанаткой метала и рока, так что увлечения Даниэль – Megadeth, Guns N’ Roses, Jane’s Addiction – оказались оправданы.

Старикам тут место

В первом «Мысе страха» адвоката Боудена играл Грегори Пек, душегуба Кэди – Роберт Митчем, а начальника полиции – Мартин Болсам. Троица ветеранов погостила и во втором «Мысе», причем, как и на должности режиссера, не обошлось без рокировки. Митчем сыграл полицейского, по мере сил помогающего Боудену остановить Кэди. Пек в одной из своих прощальных ролей заделался скользким юристом, который, напротив, старается Кэди отмазать. Болсам же исполнил партию судьи, что позволило ему вернуться в форму после инсульта и позже сняться еще в нескольких фильмах. Пек с Митчемом, правда, в общих сценах не появляются: на площадке картины 1961 года они не ладили, а во время съемок кульминационного эпизода с дракой Грегори случайно так приложил Роберта, что после команды «снято!» тот едва не вырубился в своем трейлере.

Вдохновлено Хичкоком

В «Мысе страха» отчетливо слышатся отголоски отдельных работ Альфреда Хичкока и его стиля в целом. На фоне звучит музыка из «Мыса» 1961-го за авторством Бернарда Херрмана, важного соратника Хича («На север через северо-запад», «Психо», «Неприятности с Гарри» и так далее), в аранжировке Элмера Бернстайна. Дизайном титров фильм обязан легендарному Солу Бассу, который тоже не раз сотрудничал с королем саспенса. Вуайеристские наклонности Кэди отсылают к подглядывающему фотографу из «Окна во двор». Джессика Лэнг – достойная преемница знаменитых хичкоковских блондинок, а ее короткая стрижка – оммаж Джанет Ли из «Психо» (любители конспирологии также могут заметить, что их имена и фамилии начинаются с одних и тех же букв). Ну а незабываемый эпизод с переодеванием Кэди в убитую им домработницу – пламенный привет Норману Бейтсу.

В качестве оператора Скорсезе рассматривал кандидатуру Роберта Ричардсона, специалиста широчайшего профиля, в чьем портфолио – гигантский список проектов: от «Взвода» и «Прирожденных убийц» до «Острова проклятых» и хитов Квентина Тарантино. Но Мартин предпочел ему британца Фредди Фрэнсиса, к тому моменту отметившегося на «Человеке-слоне» Дэвида Линча и массе ужастиков студии Hammer. «Главное, что Фредди понимал концепцию готической атмосферы. И осознавал, чего я жду от этой картины», – говорил Скорсезе. Напряженные крупные планы, тревожные краски, игры с построением кадра – многое здесь напоминает хичкоковские техники. Которые Мартин блестяще адаптировал для своего дискомфортного шедевра о распаде семьи, усугубившемся из-за вторжения незваного гостя.