«Брат во всем»: Полеты во сне и наяву

Близнецы Митя и Андрей Березины (Николай и Сергей Журавлевы) – курсанты военного училища. Именно про таких славных представителей рода человеческого обычно говорят: кровь с молоком. Светловолосые, ясноглазые, белозубые, с честными лицами и крепкими мышцами. Помимо внешности, сближает их и заветная мечта – взмывать под облака на серебристых истребителях. Они учатся, ошибаются, учатся вновь и вопреки всему горят решимостью довести дело до конца. Однако у судьбы на их счет иные планы.

В 2018-м молодой постановщик Александр Золотухин привез на Берлинале тончайшую, словно паутинка, военную драму «Мальчик русский». Прошло 4 года, и режиссер, которому в сентябре исполнится 34, вернулся (в том числе и в Берлин) с другим тихим шедевром. Называется он «Брат во всем», и 7 апреля на сервисе Premier состоялся его онлайн-релиз. Шедевром, впрочем, его сочтет не каждый. Ибо к такому кино современный зритель не привык. Кино эфемерному, почти бессюжетному. Когда-то Жан-Люк Годар нацарапал первые наброски сценария «На последнем дыхании» на спичечном коробке. Для аналогичных заметок о «Брате во всем» понадобилось бы, пожалуй, еще меньше места.

Вот Митя с Андреем сидят на занятиях. Вот парят над землей под надзором инструктора. Его, кстати, сыграл реальный инструктор летного училища Михаил Клабуков (а братья Журавлевы окончили Екатеринбургский театральный институт, став артистами театра кукол). Вот меняют Мите прохудившиеся ботинки, в шутку борются, шепчутся, беззлобно дразнятся… Квадратные рамки кадра, вдохновленные эстетикой пленки 8-мм, напоминают замочную скважину, сквозь которую ты наблюдаешь за банальной, казалось бы, повседневностью. Но почему-то оторваться не можешь.

Мало того – пытаешься задержать дыхание, замедлить сердцебиение. Чтобы ни одним неосторожным жестом или звуком не спугнуть то неуловимое, хрупкое, прозрачное, что в туманном зернистом мареве дрожит на экране. Пожалуй, это можно назвать ощущением времени. Которое песком ускользает сквозь пальцы, слезинкой катится по щекам, сигаретным дымком утекает к звездам. Братья понимают, что быть вместе им суждено недолго. Однажды в полете Митя теряет сознание, и ему светит путь на гражданку. Вот он и цепляется за Андрея, как репейник, хотя того, более резкого и независимого, общество близнеца подчас тяготит.

Но все равно они скованы одной цепью, связаны одной целью. Аналогичная цель была и у самого Золотухина. Его отец служил летчиком-истребителем. Они с семьей постоянно переезжали, и аэродромы заменили Александру детские площадки. Неудивительно, что и он мечтал о полетах. От этого желания, правда, пришлось отказаться: богатырским здоровьем природа его не наградила. Зато с лихвой компенсировала данное упущение, наделив режиссера редким художественным чутьем. Поразительной способностью наблюдать жизнь на сверхкрупных планах. Вглядываться в человеческие лица и за непроницаемым фасадом из кожи, крови, костей рентгеновскими лучами высвечивать то, что принято называть душой.

Героем «Мальчика русского» был ослепший юный солдат Алеша, ставший «слухачом»: с помощью специального механизма он отслеживал звук приближения вражеских самолетов. Все происходящее вокруг Алеша воспринимал на ощупь, поэтому картина вышла необычайно тактильной, физически осязаемой. Так и «Брата во всем» можно вдохнуть, погладить, почувствовать его дуновение, согреться его пламенем. Мягкий монтаж и порхающая камера оператора Андрея Найденова озаряют каждый кадр нежным сиянием чистой поэзии. Пропахшей бензином, усыпанной веснушками, залитой холодным, но ласковым солнечным светом.

«Для меня важнее внутренний мир человека и его душевные тревоги, чем внешние проявления, основанные на каких-то социальных проблемах», – признался Золотухин в интервью «КиноРепортеру» в феврале 2019 года. Его творческое кредо с тех пор не изменилось, но мастерство окрепло и сделало серьезный шаг на пути к совершенству. Конечно, покоряется оно лишь великим, но величие пусть пока повисит где-нибудь за горизонтом. О нем всегда полезно мечтать – как и о полетах, о дружбе, о мире. Ступая при этом все по той же грешной земле, на которой мрачным скелетом чернеют крылья сбитого истребителя. Но стоит поднять глаза – и ты увидишь такое чужое, такое родное, недостижимо прекрасное и необъятное небо.