Мультфильм «Скотный двор»: Джордж Оруэлл вышел из чата

На закате Второй мировой Джордж Оруэлл опубликовал знаменитую повесть «Скотный двор» – остроумную сатиру на тоталитарные режимы, чьи события разворачивались на обычной ферме, а участвовали в них ее необычные (болтливые) обитатели. В основном свиньи. Которые возглавили мятеж против владельца, изгнали его и установили свои порядки. В прошлом столетии «Скотный двор» дважды переносился на экран, оба раза – с переменным успехом, а теперь обзавелся третьей версией. С Энди Серкисом в качестве режиссера. Кто-то знает его как первоклассного актера, мастера motion capture. Кто-то – как отвратного постановщика, снявшего три фильма (не считая грядущей «Охоты за Голлумом») один хуже другого. И «Скотный двор» как влитой вписался в хит-парад провалов, приняв эстафету у «Дыши ради нас», «Маугли» и «Венома 2».

Справедливости ради, что-то отдаленно оруэлловское здесь иногда все же проскальзывает (включая отсылку к финалу повести). После конфликта с хряком Снежком, который почему-то стал барышней, жадина и гадина Наполеон в озвучке Сета Рогена превратился в диктатора, и свинтусы под его руководством принялись радостно нарушать собственные заповеди. Не успеешь оглянуться, и вот они вышагивают на двух ногах, щеголяют модными шмотками, зажигают на дискотеке, обзаводятся электронными гаджетами и спорткарами.

К тому моменту, когда Наполеон начинает корчить из себя Доминика Торетто, Оруэлл уже покинул здание, гневно хлопнув дверью фермерской калитки, а намеки на обличение тоталитарного строя, где одни животные «равнее других», свелись к заурядному противостоянию обитателей двора с подлой корпорацией. Заправляет ей местная Круэлла – алчная бизнес-леди, за которую коварно хрипит Гленн Клоуз. Плюс на подпевках лиходействует скользкий банкир, подозрительно похожий на Стива Бушеми, подарившего ему свой голос.

И все бы ничего, классику порой тоже нужно осовременивать, подгоняя под нынешние реалии и расширяя аудиторию. Беда в том, что «Скотный двор» – это на редкость паршиво написанное и поставленное произведение, где скверно нарисованные звери полтора часа визжат, хрюкают и орут голосами популярных голливудских артистов. От овечьего хора, повторяющего ключевые реплики за Наполеоном, стремительно развивается мигрень, а идиотские смешки Сета Рогена вызывают стойкое желание запустить в экран чем-нибудь тяжелым. Сценарист Ник Столлер, конечно, и в «Киностудии» погостил, и несколько приличных историй наваял. Но в наказание за «Скотный двор» его надо бы в принудительном порядке прикрепить к чистке конюшен ближайшего ранчо. Проку будет значительно больше, чем от данного опуса, чьи убогие попытки веселить и о чем-то рассуждать отравляют даже самое невинное удовольствие: послушать, как Вуди Харрельсон изображает пожилого коня-меланхолика.

Среди прочих сомнительных нововведений есть еще одно, персонажного толка. На оригинальном «Скотном дворе» собрался коллективный портрет ведущих и ведомых, где положительный герой отсутствовал. А сюда его завезли: на старте мультфильма рожденный на ферме поросенок Везунчик любуется звездами и грезит о беззаботных деньках, когда четвероногие освободятся от людской опеки и заживут преспокойно дружной коммуной. Этому Везунчику Столлер придумывает романтическую линию с выставочной свинюшкой, которая нежно зовет его Бэйб, и странную связь с Наполеоном, набивающимся к нему в папки. Также Везунчик умеет читать, писать и доить коров. Ну да, почему бы и нет, собственно. Вдобавок он сколачивает из честной живности, не соблазнившейся материальными благами, антинаполеоновскую коалицию и транслирует сентиментальные ценности, девальвированные тем, как наплевательски к их подаче относятся граждане вроде Столлера. И Джоны Хилла. И братьев Даффер – недаром на озвучке Везунчика подвизается Гейтен Матараццо, он же Дастин Хендерсон.

К несчастью, достойных личностей периодически заносит в авантюры с душком. Апартаменты в Лос-Анджелесе да Нью-Йорке сами себя не оплатят, тут все понятно. Непонятно только, для кого «Скотный двор» вообще снят. Поклонники Оруэлла явно предпочтут книжку освежить, а не наблюдать за позорными музыкальными номерами и кривлянием анимационных боровов и овец. Дети неминуемо заскучают, а взрослые загрустят: единственная мало-мальски забавная шутка здесь – прозвище Notorious P.I.G., которым Наполеона награждают подхалимы. В остальном диснейфикация британского классика с размаху шлепнулась пятачком в грязь, причем знаки, как говорится, были и раньше.

Еще в 2012-м Серкис купил права на экранизацию, но маячившее на горизонте соглашение с Netflix не срослось, и проект подобрала студия Angel, печально известная неказистыми поделками в разных жанрах (в анимации она отметилась «Царем царей» и «Храбрым Давидом»). В прокате «Скотный двор», разумеется, опростоволосился, а вспоминать о нем будут разве что в беседах о самых отвратительных адаптациях в истории человечества. Доподлинно неясно, как Серкис и Столлер теперь осмелятся в глаза смотреть своим отпрыскам. И ведь не удосужились даже в свитера облачиться и видео с извинениями записать, чтобы хоть немного карму почистить. Ну и кто тут, спрашивается, свин после этого?