«Чужой: Земля»: Начали за здравие, закончили как Ридли Скотт

«Чужой: Земля» встречает зрителей знакомыми элементами. Интерьерами космического корабля, ретрофутуристичными вещами, нагнетающим музыкальным сопровождением, разношерстной командой исследователей и густой атмосферой тревожности. Ноа Хоули с огромным уважением к оригинальным фильмам перенес удачную формулу классического «Чужого» в свою уникальную работу. При этом завершив отличное вступление мощнейшей кульминацией, которая впервые в серии перенесла место действия на Землю.

Вместе с тем шоураннер ввел в сюжет интересную концепцию – гибридов. Это люди, чье сознание переместили в синтетические тела. Причем первыми испытуемыми оказываются неизлечимо больные дети. «Взрослые» ребятишки и правда органично смотрятся во вселенной ксеноморфа. Этот отряд во главе с синтетиком-наставником посылают расследовать инцидент, показанный в начале истории.

Сериал ясно дает понять, что, несмотря на смену локации и героев, фирменный хоррор, присущий лучшим частям серии, возможен не только в космосе. И выглядят, и звучат все происходящие на экране ужасы на уровне блокбастеров. Однако неожиданно конфликт разрешается самым банальным способом, а на место хоррора Хоули ставит темы, которые Ридли Скотт поднимал в своих последних фильмах по «Чужому».

Насколько сериал хорош в хоррор-составляющей, настолько же он плох в своих псевдофилософских размышлениях. За все более утомительными отсылками к Питеру Пэну и повторяющимися вопросами в духе «Бегущего по лезвию» о том, что делает людей людьми, «Земля» не может предложить практически ничего нового. Хоули выбрал интересный путь развития франшизы в лице гибридов-детей, постепенно осознающих свое превосходство над человеческим видом. В этом видении четко прослеживается настроение «Повелителя мух», также демонстрирующего, что цветы жизни без должной опеки и воспитания теряют ориентиры и становятся настоящими монстрами. Но подал эту тему шоураннер настолько поверхностно и алогично, что ничего, кроме недоумения, эти размышления не вызывают. А от финальной трети сезона и вовсе хочется пробить ладонью лоб.

По сравнению с безумным мистицизмом и отвращением к человечеству в фильмах Скотта интерпретация франшизы Хоули выглядит скорее как имитация, чем как глубокое понимание. Эти высокопарные речи о трансгуманизме, позиционировании Чужого как существа не злого и даже просто непонятого, потакание эмоциональной незрелости гибридов, классовое и видовое неравенство перемешиваются в претенциозный коктейль. Безвкусный, дезориентирующий и запоминающийся лишь тяжелым похмельем.

Теперь в каноне «Чужого» есть еще две вещи. Во-первых, стоит уже принять как должное, что в мире корпоративного будущего работают исключительно люди с отрицательным IQ. Вы сетовали на прошлые части, где персонажи совали лица в яйца ксеноморфов, разгуливали без особой защиты на неизвестной планете и вообще нарушали строгие инструкции, тем самым запуская цепочку из хаоса и разрушений? Здесь подобными вещами выстреливают в аудиторию, точно из пулемета.

Системы сдерживания инопланетных видов будто бы делал инженер-самоучка, а не работник крупной корпорации. Итог – очередная гибель десятков и даже сотен людей. Удаление памяти у гибридов никак не корректируется командой наблюдателей. Что, в свою очередь, логично вызывает непонимание и даже агрессию у других «детей», узнавших о подобной операции. Хотя этого вполне можно было избежать банальным объяснением о сбое в работе программы. Но нет, в данном случае авторам нужно направить праведный гнев зрителей, а заодно и гибридов, на хозяев-диктаторов. Почти у каждого героя отсутствует инстинкт самосохранения, что всегда приводит к предсказуемому кровавому финалу. Глупость на глупости.

Второй элемент канона – наличие персонажей не просто с сюжетной броней, а невероятными, дисбалансными способностями. Вроде главной героини Венди, которая (внимание!) может общаться с ксеноморфами. Вводя подобные элементы в историю, авторы должны четко понимать, что сверхсиле не просто нужно что-то противопоставлять – у физических, ментальных, врожденных или приобретенных преимуществ должны быть четкие объяснения. А когда сценаристы интегрируют имба-героев в историю по собственной прихоти, произведение трансформируется в очередной скучный фанфик про Мэри Сью.

Конечно, есть в сериале и другие приятные моменты помимо высококлассного хоррора. Природная невозмутимость и безупречный скептицизм обесцвеченного блондина Тимоти Олифанта делают синта Кирша самым интересным персонажем сериала. Как и его архиврага – киборга Морроу. По сути, лишь эти герои в любой ситуации руководствуются серым веществом в своей голове (или хорошо написанной программой в случае Кирша). За что им обоим и уходит приз зрительских симпатий.

Стоит, безусловно, похвалить и расширение лора. Те же гибриды удачно вплетены в сеттинг и наверняка найдут развитие в других продолжениях. Или, например, дополнение о масштабах влияния корпораций в будущем, где власть между собой делят пять конгломератов (к сожалению, в сюжете фигурируют лишь два из них). Или введение новых инопланетных паразитов, местами наводящих ужас сильнее Чужого.

Сконцентрировавшись на детях, запертых в телах взрослых, но в то же время получивших небывалые способности, Хоули стал заложником собственного видения. Поскольку любой просчет персонажей, глупый диалог, сюжетную дыру, странные и импульсивные действия теперь можно объяснить банальной глупостью ребятишек или отсутствием у них должного жизненного опыта.

Поэтому и все попытки шоураннера поговорить на серьезные темы воспринимаются как рассуждения псевдоинтеллектуалов о трудностях бытия и роли человека в бескрайней Вселенной, населенной другими разумными видами. Именно эта детскость мешает восприятию «Земли» как зрелого произведения, на что целился Хоули. А в итоге получилось как у позднего Ридли Скотта. И даже хуже.