Кадр из фильма «Олдбой» (2003)
В первой части материала, посвященного неофициальным циклам именитых постановщиков, мы вспомнили аж восемь трилогий, озаривших экраны в 1940-1980 годах. Теперь же на очереди триптихи куда новее и, быть может, неожиданнее. Хотя, конечно, куда там юнцам до душителей и матерей слез!
В тематическом единстве картин оскароносца Оливера Стоуна сомневаться не приходится – все три нетленки представляют собой антивоенные драмы о «маленьких» людях, так или иначе задетых большой войной. О которой постановщик знал не понаслышке – Стоун по молодости служил пехотинцем в охваченном огнем Вьетнаме и горячо сожалел о том, что, по его мнению, все существовавшие на тот момент кинозарисовки о тех баталиях не отражали их истинную суть. Потому и решил исправить ситуацию.
Так, отмеченный четырьмя «Оскарами» «Взвод» – это, считай, автобиографическая лента, ведь прототипом новобранца Криса, сыгранного Чарли Шином, стал сам Стоун, дважды раненный в ходе сражений с вьетконговцами. Тогда как «Рожденный 4 июля» и «Небо и Земля» – уже байопики и адаптации мемуаров американского антивоенного активиста Рона Ковика и вьетнамской писательницы Ле Ли Хейслип соответственно. Итого имеем три нетождественных взгляда на априори деструктивные военные действия, которые дополняют друг друга и складываются в единый и, мало сказать, тревожный манифест.
Совсем не очевидными казались связи между мелодраматическими узорами полярных, но неизменно броских оттенков, вышедшими из-под пера акулы гонконгского артхауса Вонга Карвая. Будучи иммигрантом из Китая, мэтр будто перебирал в кадре искаженные временем воспоминания о первых годах жизни на новой земле – в фантасмагоричном мегаполисе, в переливах огней которого легко найти и потерять любовь, мечту и собственную идентичность, равно как и нажить себе врагов.
Его пестрый кинотриптих – элегантная ода Гонконгу образца 1960-х и страхам, поглотившим, согласно ретроспективным убеждениям Карвая, своих среди чужих и чужих среди своих. В ролях одиночек и несчастных любовников, среди прочих, во всех частях появились Мэгги Чун и Тони Люн, ответственные за фурор «Любовного настроения». Косвенным продолжением которого в свою очередь считается ретрофутуристичное полотно «2046», на котором обнаруживаются и люновский романтик Чоу, и Карина Лау в роли из «Диких дней», также оплакивающие сантименты прошлого.
Финальные аккорды в фильмографии поляка Кшиштофа Кесьлевского, как подсказывают лаконичные названия самих лент, изначально были задуманы как единый цикл (пусть и не такой масштабный, как его же внушительный «Декалог»). Вот только по тональности эти аккорды едва ли друг с другом рифмуются: «Синий» – это медитативное размышление о скорби, «Белый» – внезапно! – местами походит на хулиганскую и беззаботную юмореску, тогда как «Красный» отливает околодетективной мистикой.
Идейно и стилистически – в визуальном коде каждой из картин превалируют заглавные цвета – Кесьлевский, разумеется, обыгрывает три цвета французского флага вкупе с республиканским девизом «свобода, равенство, братство». Эпохальные понятия он поочередно стягивает в тугие романтические узлы, в которых по рукам и ногам – добровольно или не слишком – запутываются французы с чертами Жюльет Бинош, Жюли Дельпи и Жана-Луи Трентиньяна. В финале «Красного» они все вместе благополучно переживают не романтический, но буквальнейший шторм и засим уходят во французский закат.
Вероятно, самый спорный комплект среди всех упомянутых неформальных троек. Но, естественно, не содержательно или, прости господи, качественно, а по критерию объединения. Поскольку, на первый взгляд, сюрреалистические триллеры Дэвида Линча роднит только их место действия – милое сердцу маэстро сердце Калифорнии. Но совы, как известно, не то, чем кажутся. Так и родство линчеанских алмазов на деле не ограничивается сеттингом, отличным от крохотных городков вроде Твин Пикса.
Лос-Анджелес – обескураживающий многообразием живого и неживого городище, на широких шоссе которого, равно как и в освещенных неоном переулках Гонконга, легко растерять понимание своего истинного «Я» и своей американской мечты. Так, все без исключения протагонисты калифорнийских головоломок Линча, претворенные на экранах Биллом Пуллманом, Наоми Уоттс и Лорой Дерн, растворяются в кошмарах наяву, где их тела уже едва ли им принадлежат. А просторная, но угнетающая реальность едва ли готова принять в ласковые объятия какую-то либо из их субличностей.
В рамках продолжительной коллаборации мексиканского виртуоза со сценаристом Гильермо Арриага свет увидела аж девятка витиевато сопряженных – в составе триптихов – между собой притч о случайностях, которые неотвратимо сплетают судьбы по-своему пропащих людей и их персональные трагедии. Причем сплетают нелинейно – фокус хитроумного нарратива вместе с пылким взором камеры скачет от одной жертвы обстоятельств к другой, часто нарушая стройную, но смертоносную хронологию событий.
Действующих лиц лент «Сука-любовь», самого страстного фильма трилогии, и «21 грамм», где «рваность» оптики Алехандро Гонсалеса Иньярриту доводится до апогея, сталкивают – причем в прямом смысле этого слова – автомобильные аварии. А многонациональный калейдоскоп чужаков «Вавилона» оказывается причастен к более или менее фатальным событиям, которые изрешетила одна и та же винтовка. И пусть смерти, давшей название трилогии, не избежать ни в одном из трех фрагментов трагедийного паззла, в определенный степени жизнеутверждающий эффект, источаемый им, налицо.
Напротив, эффекта несколько удручающего добивается кореец Пак Чхан-ук, прославившийся именно что «убийственной» трилогией, исполненной в 50 оттенках ультранасилия. Его герои с приставкой «анти-» одержимы возмездием якобы во благо и последовательно выступают то агрессорами, то жертвами всяческих истязаний. Чем, собственно, лишь наглядно доказывают принцип цикличности насилия, работающий как швейцарские часы даже в чхан-уковской Южной Корее образца начала 2000-х.
Первая и третья ленты, в оригинале озаглавленные «Мстить буду я» и «Добросердечная госпожа Кым Чжа» соответственно, неспроста получили созвучные русские локализации. Мотив похищения невинных детей, страдающих по милости яростных реваншистов, нитью проходит через их нарративы и в видоизменном обличии заглядывает в гости к «Олдбою», где, согласно небезызвестному плот-твисту, похищается не непосредственно ребенок, а его детство и сама жизнь. И в конечном счете всем господам и госпожам не уйти ни от чувства вины, ни от злого рока, который от мести становится лишь злее.
Что такое «Корнетто»? Это мороженое, которое то и дело оказывается в руках Саймона Пегга и Ника Фроста, в кардинально разных, но стабильно фееричных амплуа противостоящих кардинально разным напастям – от живых мертвецов до инопланетного разума. Попутно в фильмах трилогии пародируются фильмы категории B и разыгрывается, по признанию самого Эдгара Райта, в общем-то, одна и та же «комедия отношений», подобно троянскому коню, «спрятанная внутри фильма о зомби, полицейского боевика и сай-фая».
А разные вкусы мороженого (альтернативное название комедийного триптиха – «Кровь и мороженое») абсолютно реального бренда Cornetto – не что иное, как тонкий стеб над концепцией Кесьлевского. Только у Райта, конечно, символизм попроще будет: цвет земляничной вкусняшки в «Зомби по имени Шон» рифмуется с цветом крови, синяя обертка оригинального «Корнетто» сочетается с боевой униформой «Типа крутых легавых», а мятный рожок с шоколадной крошкой, замеченный в научно-фантастическом «Армагеддце», отсылает к инопланетянам и инородным для землян объектам.
Если первую часть материала завершал датчанин фон Триер, то ставит жирную точку в разговоре о трилогиях норвежец до мозга костей Йоаким Триер. Который в своем гуманистическом цикле признался в любви не только людям, созданиям хрупким и уязвимым, но и не менее уязвимому городу, в котором он вырос. Так и разлил на его озелененных улочках ручьи нордической меланхолии, интонационно объединяющей сентиментальные картины о страхе, нежности и ненависти в столичном Осло.
В глазах посторонних для самих себя героев Андерса Даниэльсена Ли и Ренате Реинсве – главных рабочих лошадок постановщика – упорно читается печаль, то ли светлая, то ли настолько темная, что в ее тьме отражается блеск «идеальных» урбанистических ландшафтов. А их еле слышные крики о помощи перекрываются ласково-равнодушной коллективной какофонией, твердящей о коллективном скандинавском благополучии, которое, увы, никак не гарантирует благополучие душевно-индивидуальное.
В 2017 году Роберт Паттинсон снялся в короткометражке «Страх и стыд», изобразив альтернативную, но не слишком далекую от реальности версию…
Владимир Канухин – удивительно солнечный человек. Своим жизнелюбием он сразу же заполнил все съемочное пространство. Хотя играет героев сложных, иногда…
Правительство Москвы утвердило новый вид финансовой поддержки кинопроизводителей. Теперь они смогут подать заявку на компенсацию затрат, понесенных в ходе проведения…
Актерская карьера – это десятки масок. Порой некоторые из них «прирастают» намертво, и зрители перестают проводить границу между образом и…
XIII Национальная кинематографическая премия Ассоциации продюсеров кино и телевидения состоится 19 мая 2026 года и вновь соберет ведущих деятелей индустрии.…
В работе над многосерийным художественным фильмом «Лиля» участвовала студия «Русский проект» (по заказу Первого канала). Съемки сериала проходили в Москве…