Саша Барон Коэн возвращает своего главного персонажа, но его старые трюки уже не работают как прежде.
В начале нулевых Саша Барон Коэн умел превращать обычные интервью в социальные эксперименты. Его Али Джи – самоуверенный рэпер из британской глубинки, подражающий хип-хоп-культуре и не подозревающий о собственном невежестве, – с невозмутимым видом задавал политикам и знаменитостям идиотские вопросы, а те нередко сами загоняли себя в ловушку. Комик высмеивал не столько своих персонажей, сколько людей, которые принимали их всерьез и с готовностью демонстрировали собственные предрассудки.
Спустя четверть века Коэн возвращается к одному из самых известных своих образов, чтобы напомнить зрителям о былых заслугах и проверить, насколько далеко можно зайти в эпоху культурных войн. Проверка выходит не в его пользу: отдельные выходки по-прежнему способны удивить, но в целом «Али Джи: Кто я?» больше напоминает попытку оживить старый мем, чем полноценное возвращение комика.
По сюжету герой давно растратил заработанное на телевидении состояние и теперь живет с беременной подругой Джули в квартире покойной бабушки. В поисках денег Али пытается продать свои старые «артефакты» и случайно обнаруживает факс с предложением от HBO снять новый сезон его шоу. Окрыленный перспективой снова стать звездой, Али отправляется вместе со своей пассией в США, где выясняется, что контракт истек больше двадцати лет назад. Приходится осваивать соцсети и искать другие способы вернуть популярность.
Тем временем профессор Нира Кейн-Н’Дегочелло, борец с культурной апроприацией и один из персонажей мини-сериала Коэна «Кто есть Америка?», решает отменить Али за его образ и манеру поведения. Когда тот получает возможность вести шоу на консервативном телеканале, в дело вступает еще один персонаж из 2018 года – израильский специалист по безопасности Эрран Морад, который помогает разжечь среди правых активистов настоящую паранойю вокруг рэпера и его будущего ребенка.
В этой истории есть задел для сатиры на обе стороны политического противостояния. Коэн издевается и над Али, чья уверенность в собственной правоте давно пережила все основания для нее, и над теми, кто готов ради борьбы с предполагаемыми врагами поступиться здравым смыслом. Нира с его напускной академической важностью и Эрран, превращающий борьбу с мигрантами в подобие военной операции, продолжают галерею карикатурных персонажей комика. Проблема в том, что сама идея высмеять крайности с обеих сторон еще не гарантирует удачной комедии. Временами Коэн будто настолько увлечен возможностью высказать свое мнение о современной Америке, что забывает о главном: зритель пришел не на политический диспут с гримасами, а на комедию.
Особенно заметно это в сюжетной линии Али. Когда-то герой был смешон именно потому, что не понимал, насколько нелепо выглядит со стороны. Теперь же фильм то и дело подмигивает зрителю, словно боится, что тот не распознает сатиру. Али становится не столько участником розыгрышей, сколько героем собственного приключенческого сюжета, которому полагается пройти через отмену, вернуть славу и разобраться с недругами. История разрастается до почти шпионского фарса с похищением Джули и нелепой попыткой помешать рождению ребенка на американской земле. Для персонажа, лучше всего работавшего в коротких импровизированных сценках, это сомнительное повышение: чем больше у главного героя сюжетных обязанностей, тем меньше остается места для его главного таланта – с невозмутимым видом нести чушь и смотреть, как окружающие сами себя разоблачают.
К тому же мир вокруг Коэна изменился сильнее, чем его комедийный инструментарий. В начале нулевых публичные фигуры могли теряться перед камерой, не понимая, кто перед ними и чего от них добиваются. Теперь вездесущие съемочные группы, социальные сети и многолетняя слава самого комика усложняют подобные эксперименты. Но дело не только в узнаваемости Коэна. Многие вещи, которые раньше казались запредельными, сегодня звучат на вполне серьезных политических площадках без всякой маскировки. Когда реальные люди и без помощи комика готовы высказывать откровенно ксенофобские взгляды или рассуждать о насилии, удивить публику одной лишь демонстрацией чужого безумия становится куда сложнее. Али словно опоздал на собственную вечеринку, а теперь пытается наверстать упущенное, просто повышая громкость.
При этом Коэн не растерял способности доводить свои затеи до действительно шокирующих пределов. В картине есть пара эпизодов, в которых люди, считающие себя защитниками порядка и традиционных ценностей, с пугающей легкостью поддаются на провокацию. Особенно впечатляет финальная затея с правыми активистами (абсолютно реальными людьми): здесь абсурд постепенно перерастает в нечто по-настоящему тревожное, а сатира обнажает готовность участников поддержать опасные идеи, если им кажется, что те служат правильной цели.
Хорошо работает и сцена, в которой Али показывает религиозным представителям видео с ИИ-сгенерированными извинениями знаменитостей. В ролике умершие музыканты и общественные деятели просят простить героя за его прежние выходки, но вместо покаянного единодушия он получает недовольство и пустеющий зал. В эпоху, когда публичное раскаяние превратилось в отдельный жанр контента, такой номер оказывается особенно метким.
Вот только подобные находки приходится буквально вылавливать из потока проходного материала. Часть сцен затянута, часть сводится к тому, что очередной собеседник не выдерживает разговора и уходит, а некоторые шутки исчерпываются уже в момент своего появления. Сам по себе неловкий разговор еще не становится смешным эпизодом, а грубость не превращается в сатиру лишь потому, что произносится с серьезным лицом. Коэн по-прежнему любит проверять границы дозволенного, но в этот раз слишком часто полагается на то, что публику развлечет сама возможность сказать нечто неприличное или поставить собеседника в неудобное положение. Увы, одного возмутительного поступка мало, если за ним не следует ни неожиданного поворота, ни меткого наблюдения.
В итоге «Али Джи: Кто я?» оказывается странным спором Коэна с собственным прошлым. Он хочет показать, что его персонаж больше не вписывается в современный мир, но при этом продолжает извлекать комедийную выгоду из его старых привычек. Полнометражный режиссерский дебют комика не лишен изобретательности, а отдельные эпизоды действительно заставляют поморщиться – в хорошем для провокационной комедии смысле. Однако, увы, в цельное высказывание они не складываются. Когда-то самопровозглашенный рэпер заставлял влиятельных людей выглядеть глупо, даже не подозревая, что они участвуют в комедии. Теперь же главная загадка картины – не кто такой Али Джи, а зачем он снова понадобился своему создателю.
