Сериал «Вторая линия»: Егор Корешков говорит по телефону, работает руками и галлюцинирует

Задержавшемуся допоздна на рабочем месте психологу службы поддержки звонит некто Евсей и голосом пирата Слепого Пью из советского мультика «Остров сокровищ» сообщает, что собирается ему зверски за что-то отомстить. С целью чего к нему домой, где как раз в этот момент спят его ничего не подозревающие жена и ребенок, подкинул бомбу с часовым механизмом. Единственный способ избежать трагедии – угадать, кто такой на самом деле Евсей и за что он собрался мстить. На все про все у психолога меньше часа, за каждый неверный ответ дополнительно отнимается пять минут.

Кто бы мог подумать, что столь узкий, казалось бы, жанр «мужик напряженно разговаривает полтора часа по телефону в замкнутом пространстве» («Погребенный заживо», «Коллектор», «Телефонная будка») так широко разрастется, так буйно заколосится. Вот и еще один представитель его на экранах нарисовался, не полнометражный, правда, а многосерийный. Что по-своему революционно и беспрецедентно. 

В остальном же в сериале «Вторая линия» все согласно канону: мужик, телефон, замкнутое пространство, напряженные разговоры. За мужика – Егор Корешков, которого все знают по роли слабохарактерного жениха из «Горько!». На этот раз его герой не слабак, но имеет дурную привычку одновременно разглагольствовать в трубку и чего-нибудь жевать. Чем уже злодея в некоторой степени оправдывает.

Здесь уместно сказать, что «Вторая линия» обязана своим появлением небезызвестным людям, благодаря которым недавно вышло еще одно кинематографическое произведение того же жанра, – «Слон». Где Павел Прилучный, пародируя Тома Харди из фильма «Лок», крутил баранку, корчил потешные гримасы и матерился в смартфон. Имя тем людям – братья Андреасян. В обоих случаях они ограничились продюсерскими функциями, но приметы фирменного андреасяновского почерка все равно в глаза бросаются. В том числе – строго выдержанная одномерность главного героя.

Тот же Прилучный это умело компенсировал мощной харизмой и избыточной экспрессией. А вот у Корешкова при всем желании так увлекательно переигрывать не получится. Поэтому постановщица-дебютантка Юлия Курашик-Курганович, выпускница киношколы Сарика Андреасяна (да, у этой заразы теперь имеется специальный рассадник), заставляет его буквально работать руками и наполняет пространство вокруг него разного рода движухой.

Персонаж Егора постоянно что-нибудь теребит, поясняя это тем, что он, видите ли, кинестетик. То мячик антистрессовый пожамкает, то примется собирать из конструктора модель человеческого организма, то из игрушечного пистолетика попытается застрелиться, то давай карандашом в блокнотике произвольные слова и рожицы калякать. Когда же все доступные предметы в радиусе метра заканчиваются, он переходит в режим усердной жестикуляции и начинает дирижировать невидимым оркестром. Параллельно вокруг него моргают лампочки (с проводкой, видать, неполадки), а на стену перед ним периодически проецируются картинки из его головы.

Атмосфера, короче, царит на редкость психоделическая. Что усугубляется непосредственно основным компонентом – диалогами, из которых сериал целиком и состоит. Пытаясь расшифровать злодейский ребус, общительный герой погружается в воспоминания о примечательных случаях из своей практики: когда он кому-то помог или не помог (в основном помог). В одном из них, например, девушка прямо в процессе телефонной беседы отбивается от стаи бродячих собак и пьяного мерзавца, пытающегося ее изнасиловать. Причем оба участника беседы умудряются сохранять завидное спокойствие.

В другом эпизоде внезапно оказывается, что в службу поддержки обратился тот самый изверг, который отвез свою жену в лес и отрубил ей руки. Вы наверняка помните эту нашумевшую историю, по ней еще целый сериал сняли, скоро должны показать. За авторством, кстати, кого бы вы думали? Правильно, Сарика Андреасяна. А что, яркая история, чего бы ее два раза не использовать. И вот, значит, Корешков вкрадчиво так, ласково у изверга спрашивает: «Что вы чувствуете?» Пока тот орудует топором. И это все на стенке визуализируется при помощи брызг крови и силуэтов на фоне тревожно шумящих деревьев.

Самое смешное – граждане ведь искренне полагают, что сделали важный, злободневный, серьезный психологический триллер. Со Слепым Пью на проводе, который, словно Мориарти из «Шерлока», любит зловеще повторять: «Тик-так, тик-так», с игрушечным пистолетиком, встроенными в стену галлюцинациями и закосом под «Пилу». За то понимающие люди и ценят творчество братьев Андреасян – за незамутненную искренность. Все-таки хорошо, что они есть на свете, без них нам было бы гораздо скучнее.