«Плетеный муж»: Сказочная секс-комедия с гнильцой пошлого анекдота

Жила-была в деревне рыбачка, чей прайм, выражаясь модным современным языком, остался далеко позади. Односельчане бросают ей в спину насмешки и косые взгляды, и некому согреть ей постель, пока она в одиночестве клюет носом у камелька. При этом свадьбы, на которых деревенские периодически куролесят, она считает странной традицией. Но когда на одном из подобных торжеств ей выпадает особый знак, оповещающий о скорой женитьбе, рыбачка переобувается и заказывает у корзиночника хенд-мейд-супруга. Не задавая лишних вопросов, мастер за месяц изготавливает ей благоверного из ивовых прутьев. И начинают они жить душа в душу. Что, разумеется, не устраивает местных завистников.

Поклонники Дэна Стивенса наверняка помнят фантастическую мелодраму «Я создан для тебя», где он завязал с привычной инфернальностью и сыграл андроида, заточенного под удовлетворение любых женских прихотей. Но ничто не ново под луной, и спустя несколько лет аналогичный расклад наблюдается в кинофильме «Плетеный муж» за авторством Элинор Уилсон и Алекса Хьюстона Фишера. С условно средневековым сеттингом вместо условно футуристического. И Александром Скарсгардом (в роли пня с глазами) вместо Дэна Стивенса.

По центру композиции – рыбачка в исполнении оскароносной Оливии Колман, которая вдохновенно милуется с человеком-корзиной, оглашая окрестности истошными воплями. На подхвате другие заслуженные артисты: главную деревенскую стерву, известную как жена портного (имен тут ни у кого нет), изображает Элизабет Дебики, а ее отца-лекаря – Ричард Э. Грант с чудовищными бровями. Также имеется Питер Динклэйдж в образе корзиночника, который умеет воскрешать неживую материю. Вроде ивы. Вводные интригуют, а фильм скорее разочаровывает, се ля ви.  

Загвоздка в том, что Уилсон и Фишер ставят весь банк на комедийные гэги, которые сводятся преимущественно к разного рода скабрезностям. Типа шуток про крепкую палку плетеного кавалера. Это и с первого-то захода не очень смешно, а на пятый раз каламбуры, нанизанные на сучки и стручки, здорово утомляют. Но создатели фильма, видимо, находят их чертовски забавными. И продолжают наваливать, да с горочкой, не забывая регулярно выставлять в кретинском свете жителей деревеньки – сплошь сволочей. При этом сатира на патриархат отдает пошлой безвкусицей (жених, представьте себе, одевает на невесту ошейник), а изобличение сельских ханжей оказывается досадно беззубым. Под конец разве что мельнику достается – надо же кого-то назначить козлом отпущения. Но «Плетеный муж», из которого в параллельной вселенной мог бы вырасти первоклассный фолк-хоррор, все равно остается безобидной сказочкой, кутаясь в столь же безобидную мораль и умудряясь пустить по ветру даже такого перспективного персонажа, как человек-пень.

Облик его, конечно, оформлен искусно – кудесники из Wētā Workshop постарались на славу. Да и Скарсгард в очередной раз подтвердил репутацию магистра внешне безэмоциональных перформансов. Но герой получился, простите, очень уж деревянным. Вокруг него витают шепотки кривотолков – кто-то вожделеет, кто-то ревнует, кто-то завидует. А сам он знай себе бельишко стирает, крышу латает и супружницу удовлетворяет старательно. В оскорбленного мстителя плетеный не превращается, и романтичным изгоем его с натяжкой можно назвать. В основном он служит фоном, на котором пороки деревенских обитателей, и без того очевидные, еще отчетливее выпячиваются. Позволяя авторам подкалывать лицемерных обывателей и разоблачать токсичную маскулинность. Спору нет, определенно что-то не так с миром, где единственным нормальным мужиком оказывается ивовый дуболом. Но что-то не в порядке и с фильмом, который поднимает животрепещущий вопрос амурного характера (плетеный чувствует или имитирует чувства?), а следом, словно выполнив скучную формальность, возвращается к приевшимся хохмам.

Причем не только с жанром «Плетеный муж» не способен определиться, но и с ролью важного действующего лица – корзиночника. Стараниями которого, собственно, и начинается матримониальный кавардак на селе. Сограждан он не особенно жалует, но открыто никого не осуждает и заказчиков не бортует (кстати, не один лишь рыбачкин супруг сойдет с его верстака). Корзиночник живет на отшибе, однако слывет честным ремесленником и как ни в чем не бывало торгует на улице своими поделками. В конце же внезапно оборачивается трикстером и решает проучить похотливых земляков. При этом на полфильма он пропадает, а в минуты своей недолгой активности задвигает что-то иронично-философское; такой Виктор Франкенштейн из глубинки, достойный, как и парень из ивы, судьбы поинтереснее. Благо и сам Динклэйдж не в пример колоритнее той же Дебики, чья змеиная черствость морозит экран в чересчур щедрых пропорциях.

В то же время восторженный прием «Плетеного мужа» на «Сандэнсе» не удивляет. Изжогу от бесхребетных стриминг-ромкомов публика радостно залечила эксцентричной сказкой для взрослых, которую на ночных дабл-фичерах можно крутить в дуэте с «Формой воды» Гильермо дель Торо. В отличие от фантазий мексиканского затейника, ничего изысканного тут не нащупать, но некоторые наверняка сочтут язык фривольной секс-комедии единственно подходящим для размышлений о превратностях брака. Хоть в магическом прошлом, хоть в далеком от волшебства настоящем.

И кто в здравом уме рискнул бы предположить, что эротические сцены с участием воняющей (по сюжету!) Оливии Колман и загримированного до неузнаваемости Александра Скарсгарда окажутся в разы сочнее любовной горячки, которой лениво переболели Джейкоб Элорди с Марго Робби в «Грозовом перевале». Чьи постеры «Плетеный муж» спародировал в своей промокампании. И вот она-то получилась действительно нахальной и остроумной, чего не хватило самому фильму. От которого, правда, вполне мог бы ответвиться сиквел, и не один. Черную комедию про врача-вредителя мы бы глянули за милую душу. Или спин-офф про корзиночника от Роберта Эггерса. С обязательным присутствием Уиллема Дефо, сплетенного из чего-нибудь эдакого.