«В списках не значился»: Экспериментальный спектакль Владимира Машкова

На Основной сцене «Современника», где в этом сезоне проходят спектакли Театра Олега Табакова, простираются каменные лабиринты. Катакомбы лениво выпускают струйки дыма, но пройдет время – и темное пространство озарится ракетными вспышками и даже полыхнет самым настоящим огнем. На историю долгого и героического противостояния мгновенно настраивает киновставка, выведенная на большой экран. В ней последний защитник Брестской крепости Николай Плужников (Владислав Миллер) выходит к фашистам, так и не сумевшим за долгие недели осады сломить дух русского солдата.

Эпизоды из одноименного фильма Сергея Коротаева с тем же актерским составом занимают значительную часть нового спектакля Владимира Машкова, однако называть их перебивками в высшей степени несправедливо. Скорее, изумленный зритель воочию наблюдает синтез искусств. Процесс это уникальный во многих аспектах, но в первую очередь в техническом. Все выверено до секунды: за считанные мгновения актерам приходится в полнейшей тьме перестраивать не только мизансцены, но и сами принципы существования, радикально отличающегося от экранного.

Демонстрация батальных сцен здесь – всего лишь инструмент, которого театр обычно лишен; обескураживающий и способствующий эффекту мгновенного погружения. Переключение внимания требует минимального зрительского усилия: обе части мгновенно затягивают. При этом происходящее воспринимается целостно благодаря таланту режиссера и исполнителей, незаметно сглаживающих швы между масштабными и глубоко камерными эпизодами.

Самим артистам эта иммерсивность только усложняет задачу: влиянию экрана нельзя поддаваться, чтобы ненароком не вернуться к прежним, уже пройденным паттернам. Вместо шепота нужно говорить во всю силу, а внимание сосредотачивать не на оглушительных взрывах, а на чем-то ином. Но сохранить эмоциональное переживание – острейшее, запредельное – при этом необходимо.

Аскетичная сценография подчеркивает то, что можно назвать психологическим укрупнением. В глаза бросаются детали – тремор, который Плужников не в силах сдерживать. Ужас на лице Христи (Яна Сексте), снимающей с раны Степана Матвеевича (сам Владимир Машков) окровавленные бинты. Невозможная любовь, которую излучает Мирра (Алена Морилова), и стекающая по ее щеке слеза.

Трансформация, которую проходят герои, и в первую очередь Плужников, видна невооруженным глазом. Грим и костюмы играют в этом преображении вспомогательную роль, хотя наиболее пронзительной оказывается сцена передачи красного знамени, в фильм как раз не попавшая. Благоговейный трепет вызывает и проекция Могилы Неизвестного Солдата, на фоне которой выстраиваются артисты на поклонах.

Это решение крайне символично: навсегда ушедшие герои встают в один ряд с теми, кто сумел продержаться в битве с врагом дольше, вырвать у смерти еще один день. И овации в этот момент посвящены не столько исполнителям (хотя, безусловно, и им тоже), сколько мужеству и подвигу тех, кем они вдохновлялись.

Труппа говорит, что в «В списках не значился» непросто играть и непросто смотреть, и это абсолютная правда. Но произведение это – во всех своих ипостасях – опаляет правдой, выжигая все лишнее. Процедура действительно неприятная, но необходимая. Особенно по нынешним временам. И в Театре Олега Табакова с ней справляются хирургически точно.