Сериал «Точка ноль»: Марина Александрова борется с вирусом в алтайской деревне

Кажется, мы стали забывать, как в действительности уязвима и непрочна человеческая цивилизация. А ведь еще несколько лет назад по квартирам все прятались в ужасе, когда всюду свирепствовал злой ковид. Какая-то жалкая микроскопическая козявка заставила все человечество в корне изменить своим привычкам, поселила в сердцах тревогу и недоверие, нанесла ощутимый удар по мировой экономике. Сейчас о том странном времени напоминают только выцветшие таблички с требованиями носить маски и соблюдать социальную дистанцию, которые до сих пор кое-где встречаются. Расслабились все, бдительность потеряли, снова неуязвимыми себя почувствовали. И зря.

Напомнить о том, что невидимые убийцы всегда рядом и в любой момент готовы к атаке, призван сериал «Точка ноль». Завязка у него вкратце следующая: в отдаленной алтайской деревне вспыхивает эпидемия неизвестного вируса, и отважная ученая бросается туда всех спасать. Местные жители, правда, не внемлют поначалу ее увещеваниям о том, что всем нужно срочно изолироваться и сидеть по домам. Отмахиваются, как от назойливой мухи, насмехаются, а то и вовсе шлют куда подальше. Ишь, говорят, приперлась, раскомандовалась тут. Нормально у нас все, ничем не болеем, а если и заболеем, то чайку с травками попьем – и все как рукой. Меж тем на подмогу, в силу кое-каких обстоятельств, никто не спешит, а ситуация с вирусом постепенно обостряется.

Это определенно лучшая часть сериала, когда Марина Александрова в роли главной героини, отягощенной прошлым и внутренними демонами, бьется головой о стену непонимания, пытается вразумить людей и параллельно выяснить, с чем конкретно имеет дело. На протяжении первых четырех эпизодов «Точка ноль» цепко держит зрителя за глотку и весьма убедительно притворяется чем-то средним между «Нулевым пациентом» и «Эпидемией». Даже ненавязчиво, но упорно намекает на наличие мистической составляющей: в кадре то и дело мелькает языческий символ в виде соломенного человечка, а где-то за кадром многозначительно обретается могучая шаманка.

Однако дальше телевизионная природа берет свое, и все стремительно хиреет, скатывается в дешевую сентиментальщину и разлагается на множество побочных сюжетных линий, большинство которых не имеют прямого отношения к основной повестке. В одной, например, врач-кардиохирург треплет нервы своей матери за то, что та его, видите ли, в детстве недолюбила. Заканчивается все тем, что он проводит операцию какому-то ребенку, и это помогает им наладить контакт. В другой внезапно поднимается тема лихих 1990-х: один бывший бандит спустя много лет навещает другого бывшего бандита, чтобы свести с ним старые счеты. Учитывая, что сериал делался для НТВ, можно догадаться, как эта линия возникла. Какой-нибудь тамошний руководитель полистал сценарий и такой: «Не, вроде нормально, но где стрельба, бандитские разборки, вот это все?» Ну и пришлось впендюрить.

К своей заключительной трети «Точка ноль» окончательно теряет берега вместе с чувством меры и пускается во все возможные тяжкие. Отдельный эпизод целиком – за исключением нескольких минут в начале и в конце – посвящен тому, как героиня Александровой томится в темном погребе и галлюцинирует. В яблоках валяется, язык показывает, бредит, разговаривает с лисичкой и разными воображаемыми людьми, с некоторыми вступает в интимную близость. Психоделия в лучших традициях кондового отечественного ТВ, можете себе представить. Еще более тяжелым делает этот бэд трип заторможенная речь Александровой, которой по роли почему-то положено спотыкаться на каждом слоге. Такая, значит, особенность у нее. В больших неразбавленных дозах жуть как утомляет.

Впрочем, это еще что. Персонажу Евгения Мундума, буйному деревенскому алкоголику, в какой-то момент являются инопланетяне. Нет, серьезно. Прилетают к нему на тарелке и ставят его перед сложной моральной дилеммой: или исполнить свою давнюю заветную мечту, или помочь людям. Скрепя сердце буйный деревенский алкоголик выбирает второй вариант. Тем обиднее, конечно, при этом всем, что намеки на присутствие какой-то мистики так и остаются намеками. Про шаманку все благополучно забывают (хотя ее аутентично обставленное жилище фигурирует), а на развешанные повсюду языческие символы никто не обращает внимания.

Понятно, какая тут может быть мистика. Сериал-то серьезный, про науку. Вон какими словами умными в диалогах сыплют, так и не разберешься без ста граммов, о чем диалоги те. В итоге, правда, все почему-то сводится к тому, что во всем виноваты мясокомбинаты и радиация (кто бы сомневался), а смертельно опасные вирусы, вы таки не поверите, лечатся народными дедовскими средствами. Ну то есть, грубо говоря, надо просто чайку с травками попить – и все как рукой. Травка только нужна не абы какая, а особая. Которая, однако, растет чуть ли не под каждым забором. И выходит, таким образом, что самоотверженный труд вирусологов, разумеется, важен и почетен. Но в чем он заключается, непонятно. Тогда как по старинке лечиться легко и куда приятнее, чем по этой вашей науке.