«История бетона»: Лучший док года – и вовсе не о бетоне

На заре 2020-х на HBO гостил упоительный документальный сериал «Полезные советы от Джона Уилсона», который мы разобрали в отдельном материале. В каждом эпизоде, если вкратце, эксцентричный ньюйоркец по имени Джон Уилсон разглядывал повседневность с необычных ракурсов и монтировал свои наблюдения в иронично-меланхоличные истории об окружающем мире и его обитателях. В основном – ворчливых чудаках вроде самого Уилсона. В 2023 году «Полезные советы», к несчастью, закрылись. Зато в 2026-м, и это уже к счастью, Джон привез на «Сандэнс» дебютную полнометражку «История бетона», которая вышла в прокат в середине сентября. 7 октября Уилсону исполнится 40, и всеобщее (абсолютно заслуженное) восхищение его свежим проектом – лучший подарок для сценариста и режиссера, достойного большего признания.

Многое ли известно о бетоне среднестатистическому жителю нашей планеты? Едва ли. Вот и Уилсон, будучи одним из таких среднестатистических жителей, поймал себя на мысли, что ничего не знает о самом используемом стройматериале после воды. Хотя без бетона трудно представить визуальную среду, день ото дня окружающую горожан. Поэтому Джон решил посвятить свой фильм ряду насущных вопросов, связанных с бетоном как важной частью урбанистического пространства. Впрочем, глагол «посвятить» не совсем верный. Как и в «Полезных советах», сформулированная тема, которая традиционно звучит скучнее некуда, служит лишь отправной точкой для извилистого путешествия по причудливым локациям и ситуациям. Причем все это по-прежнему неразрывно сплетено с рефлексией Уилсона, в равной мере забавной и грустной. Да, «Полезные советы» стали локальным хитом, но в глазах широкой публики их создатель остался ноунеймом. Или потешным фриком, которому можно заказать рекламу подгузников. А заодно подделать его голос с помощью ИИ, чтобы продавать водостоки.

Размышляя о зигзагах своего творческого пути, Уилсон попытался опереться на бетон – как нечто, кажущееся прочным и постоянным. Но и его, как выяснилось, могут рассекать трещины, подобно расколам в карьере и отношениях. Из-за проблем с фундаментом подвал дома Джона заливает водой, однако власти Нью-Йорка не готовы мириться с неприглядным фактом: здания во многих районах города буквально разрушаются. И эти процессы фиксирует вездесущая камера, в упор расстреливая романтические представления о Большом яблоке как воплощении «американской мечты». «Без возможности критиковать документалист бессилен», – убежден Уилсон, чья «История» действительно опирается на социальную критику под густым слоем сарказма, точно на упомянутый фундамент. Но теперь вспомним фрагмент из бессмертного романа «Над пропастью во ржи» – про парня, который имел обыкновение отклоняться от темы во время школьных спичей. Одноклассники и учителя осуждали оратора за такие отступления, а Холден Колфилд считал их интересными. И уилсоновский подход он бы тоже оценил, поскольку с бетонного проспекта Джон регулярно сворачивает в переулки.

А в переулках чего только нет. Там и восковая голова Джека Николсона, озвученная искусственным интеллектом. И производственные советы от Майкла Империоли, рекомендующего делать все как можно дешевле и непременно доводить до конца. И экскурсия в офис компании GumBusters, чьи технологии позволяют отдирать жвачку от тротуаров. Безболезненно для поверхности, безопасно для окружающей среды. Сталкиваясь со случайным незнакомцем, чьи внешность и род деятельности кажутся Уилсону любопытными, Джон раскручивает историю этого человека в захватывающий подсюжет, с бетоном совершенно не связанный, зато примечательный сам по себе. Таков рассказ об андеграундном музыканте с олдскульной шевелюрой: Уилсон столкнулся с ним в супермаркете, позже посетил концерт его группы Nebulus, которая внезапно забацала Джека Уайта, и узнал трагические подробности его жизни. Но по соседству с печальным повествованием живут другие – экстравагантные и потешные. Скажем, встреча с мужиком, чья контора занимается сохранением татуировок людей после их смерти. Или наблюдение за марафонцами, которые целый месяц бегают по одному и тому же кварталу в Квинсе. Ну и наш фаворит – конкурс на лучшего укладчика кирпича!

Уилсон вгрызается в подобные эпизоды с въедливостью опытного журналиста, выстраивая нарратив на контрастах. Тоска и веселье в «Истории бетона» тесно прижимаются друг к другу, будто пассажиры в набитом вагоне метро, а закоулки, которыми привык двигаться Джон, периодически приводят его к непривычно мейнстримным местам. Легко представить Уилсона на съемках дурацкой независимой короткометражки, где его сравнивают (пока чисто внешне) с Ари Астером. Но вот в кадре неожиданно мелькает Тимоти Шаламе, поскольку нашего персонажа заносит на площадку «Марти Великолепного»; его создатели Джош Сэфди и Рональд Бронштейн помогли Уилсону с финансированием. В тех же неочевидных широтах обитает и званый ужин по случаю юбилея Ким Кардашьян, на котором в объектив Джона попадают не только виновница торжества и Джейкоб Элорди, но и Тим Робинсон, приятель Уилсона, звезда выдающегося прошлогоднего сериала «Мебельная компания».

На гламурных мероприятиях автор «Истории бетона» выглядит чужеродно – и сам толком не понимает, как вообще здесь очутился. Тем занятнее удивительный эффект, возникающий на стыке противоположностей: фиксируя реальность во всевозможных ее проявлениях, Джон объединяет вокруг себя самые разные миры, что создает редкое чувство сопричастности к роду человеческому. Чувство, пошатнувшееся во время пандемии (см. финал первого сезона «Полезных советов») и до сих пор окончательно не восстановившееся. Но произведения Уилсона отмечены столь мощным терапевтическим зарядом, что обитатели его экранной вселенной – даже Ким Кардашьян – воспринимаются как родные, по-настоящему близкие души, чьи переживания волнуют несравнимо больше, чем глобальная проблема дефицита песка. «История бетона» не сильно расширит ваши познания о бетоне, зато познакомит с несколькими гражданами идеологически чуждого нам государства. Которые, если убрать эту идеологию в расфокус, окажутся во многом похожи на нас – таких же странных, одиноких и мечтающих оставить что-то после себя. Хотя бы отпечатки ладоней на бетонной плите.