Провожаем кулинарный хит с Джереми Алленом Уайтом (и картонным Полом Раддом).
Дебютный сезон «Медведя», взвинченной драмы об очень кулинарных делах в чикагской забегаловке, был приготовлен шоураннером, сценаристом, режиссером Кристофером Сторером в 2022 году. И стал мгновенной классикой: водоворот повседневных забот, закрученный в истеричной манере, засасывал зрителей вместе с героями, а фанаты «Бесстыжих» поражались тому, в какого могучего артиста вырос Джереми Аллен Уайт.
Вундеркинд Лип Галлахер примерил синий фартук шефа Карми Берзатто и подарил поп-культуре восхитительного персонажа, который вроде пытался спасти семейное заведение The Original Beef of Chicagoland, но по факту все глубже его закапывал. Роль Карми по кличке Медведь принесла Уайту три «Золотых глобуса» (подряд!), две «Эмми» и массу других призов, но всеобщие восторги по поводу сериала вскоре начали иссякать. Уже во втором сезоне Сторер сменил бешеную энергетику на меланхоличную вдумчивость, а четвертая, прошлогодняя часть и вовсе наводила на тревожные мысли: а ну как хит утратил свою перчинку?
На самом деле «Медведь», конечно, ничуть не испортился. Он просто искал себя – подобно запутавшимся, закомплексованным действующим лицам. В четвертом сезоне поиски регулярно сворачивали не туда: автор переборщил с мелодраматизмом, юмор стал соевым, а все вместе смахивало на диетическую версию того «Медведя», в которого мы когда-то влюбились. Неудивительно, что ожидания насчет пятого, заключительного сезона были скептическими. Но в мае, за полтора месяца до релиза финала, Сторер внезапно выпустил часовой спешел-приквел под названием «Гэри», который эти ожидания здорово подогрел.
В нем не нашлось ни Карми, ни большинства прочих знакомцев. В центре внимания оказались Майки, покойный брат Медведя, и его закадычный друг Ричи, в дальнейшем – менеджер ресторана The Bear (преемника The Beef). А сценарий написали сыгравшие их Джон Бернтал и Эбон Мосс-Бакрак. Парни едут в городок Гэри, штат Индиана, чтобы передать одному мужику посылку. В процессе они играют с местными в стритбол, напиваются в баре и выясняют отношения, формируя теплое бадди-муви с широкой чикагской душой и хрустящей на зубах горчинкой.
Финал «Гэри» протянул ладошку первому эпизоду пятого сезона, и тот энергично хлопнул по ней в знак камбэка старого-доброго «Медведя». Вернувшего на экран хаос, которого нам (и персонажам) так не хватало. На Чикаго обрушиваются дожди, а на The Bear – проблемы в ассортименте. Ричи спешит на работу, но попадает в аварию. Из-за упавшего приложения ломается система резервирования, и на ресторан сваливается больше заказов, чем сотрудники готовы принять. Еда кончается, новые поставки задерживаются, спонсор – дядюшка Джимми (Оливер Платт) – банкротится.
Вдобавок в The Bear лопаются трубы, и сквозь стены хлещет вода. Виды утопающего мегаполиса рифмуются с катастрофической ситуацией в ресторане, которым отныне рулит шеф Сидни (Айо Эдебири), ибо Карми, растеряв вдохновение, решил повесить фартук на гвоздь и попробовать себя в иной сфере. Бывший заводила добровольно сместился на второй план, и Уайта в пятом сезоне сильно меньше, чем прежде. «Золотой глобус» за такое вряд ли вручат, хотя Джереми Аллен все еще убедителен, ну а Сторер как главный творец блестяще поработал над недочетами. Готовки стало больше, чем слез и истерик, а музыкальным бэнгерам, превращавшим злополучную четвертую часть в набор клипов, Крис по старинке предпочел пулеметные диалоги.
Периодически кадр вспарывают нарезки сцен из прошлых сезонов, флешбэками-молниями напоминая о случавшемся раньше и создавая стилистическую преемственность с дебютным «Медведем» – нервным и дерганым. Пресловутый девиз, «важна каждая секунда», в кои-то веки звучит не для проформы, а для мотивации: время так спрессовалось, что физически чувствуешь, как утекают драгоценные мгновения до открытия The Bear. Приходится считать ложки, экономить на ингредиентах, урезать порции и дорожить даже жалкими скрепочками.
Подача салютует другой современной классике, «Питт», где цепочка эпизодов выстраивалась в хронику одной смены в отделении неотложной помощи. И воскрешает в памяти позабытый референс – злую однокадровую драму «Точка кипения», варившую в ресторанном аду шефа с лицом Стивена Грэма. При этом вернулись и гэги с участием братцев-балбесов из персонала The Bear, которых в третьем сезоне было многовато, а в четвертом – недостаточно. Зато сейчас их ровно столько, сколько нужно, причем в апокалиптическую обстановку вторгается и абсурдная комедийная дичь. Вроде прелестной сценки с картонной фигурой Пола Радда, якобы одержимой демонами.
Конечно, сериал не всегда сохраняет заданный ритм, и призраки предыдущего сезона дают о себе знать. Когда припекает жестче обычного, шефы сначала орут друг на друга, а затем принимаются в унисон извиняться. Пускай, дескать, взрываются исключительно трубы, а на кухне, миниатюрной модели человеческого общества, должны воцариться взаимовыручка и командный дух. Но терапевтичность, как и трагизм, и комичность, и саспенс, выдержана с более чутким балансом, чем год назад. Потому, возможно, что мир за этот год столкнулся с очередными катаклизмами, и проблема восстановления социальных связей, остро актуальная в постпандемийном 2022-м, вернулась на повестку дня. И пока сдвинутый на периферию Карми режет лук на заготовках, Сторер с подкупающей искренностью рассказывает о зонах комфорта, которые время от времени следует покидать; тяжести малого бизнеса; высшем смысле, что кроется в преодолении одних трудностей и ожидании других.
Как бы ни трещали стены, залатать их, пусть на один только вечер, непременно помогут разговор по душам и сила прощения (ну, еще скотч). Цитируя дядю Оливера, это место проклято, и покинуть его не легче, чем Бухту Вдов. Но если раньше сердце согревало предвкушение побега, то теперь – осознание неминуемого возвращения. В последнем эпизоде, когда все ребрышки уже съедены, а все клиенты обслужены, Сторер напоминает, кого изначально назначил ведущим героем. И доверяет Уайту, непривычно приличному без фирменного фартука, исповедальный монолог, который в параллельной вселенной мог быть адресован психологу, но здесь собеседником оказывается потенциальный работодатель. И лишь перед реальным шансом на глобальные перемены шеф понимает, как на самом деле ценил то, от чего горел желанием отмахнуться.
Мощное выступление трехкратного лауреата «Золотого глобуса» венчает эволюцию невротика, очистившего – на час или навсегда – свою ментальную кухню от тараканов. Что бы ни приключилось с Карми и компанией в будущем, «Медведь» прощается с ними в солнечных лучах надежды (даже Джош Хартнетт мелькает на пару секунд) и имеет на это полное право. Ведь дождь над Чикаго закончился, и в ресторане The Bear будут рады любому городскому страннику, в чьем желудке давно не гостили превосходные гребешки.
Комментарии