«Звонок» и другие хорроры, заставляющие бояться ушами.
Фильмы ужасов пугают нас не только страшными картинками, но и страшными звуками. Как именно? Сейчас разберемся. При этом сосредоточимся не на всех звуках, а исключительно на диегетических (повествовательных, если по-русски). То есть на таких, которые относятся к вымышленному миру экранного произведения и которые, соответственно, не только зрители могут слышать, но и персонажи.
Это значит, что мы сразу отбрасываем звуковые эффекты, прикручиваемые отдельно на этапе постпродакшна к визуальному ряду для усиления устрашительного воздействия. Как, например, то знаменитое пиликание из «Психо» Хичкока и тому подобные. И вместо этого рассмотрим случаи, когда диегетический звук не просто утилитарную функцию выполняет, но служит важным инструментом сторителлинга.
«Смертельный звук» (1966)
Судя по всему, первым фильмом ужасов, в котором конкретный диегетический звук играет ключевую роль (главную злодейскую фактически), был испанский «Смертельный звук». Это, прямо скажем, далеко не шедевр, а низкосортный опус поджанра монстр-муви, заслуженно всеми забытый. Тем не менее его создатели, чьи имена вам вряд ли что-нибудь скажут, умудрились здорово соригинальничать. Хотя, наверное, изначально думали просто сэкономить на производстве.
Сюжет незамысловат: группа археологов, исследуя пещеру на предмет сокровищ, находит яйцо. А оттуда вылупляется свирепый невидимый динозавр. И давай их по очереди убивать, издавая леденящий душу рев. Тем самым фильм заставляет фантазию зрителя напрячься и, отталкиваясь от имеющейся информации – упомянутого рева и вида последствий учиняемых древним звероящером бесчинств, достроить образ у себя в голове самостоятельно.
В итоге все в плюсе. Создателям фильма (вдохновленным, надо полагать, «Человеком-невидимкой») не нужно заморачиваться с дизайном монстра и воплощением его, а зритель получает достаточно незаурядный будоражащий опыт. По нынешним меркам «Смертельный звук», конечно, смотрится безнадежно устаревшим мусором, зато слушается все еще неплохо. Очень уж колоритный и выразительный этот рев пещерного динозавра получился, почти как у Джигурды.
«Звонок» (1998)
С другой стороны, страх перед бодрым хищным рычанием в нас самой природой заложен. Он уже сам по себе об угрозе сигнализирует, в любом контексте, провоцируя соответствующую реакцию. Другое дело – заставить человека пугаться звука изначально безобидного. Это уже сложнее. Тут надо разорвать устоявшуюся связь между звуком и источником, после чего выстроить новую, продемонстрировав, что тот же звук может быть также проявлением чего-то вовсе не безобидного.
Именно это проделал Хидэо Наката с обычным телефонным звонком. Казалось бы: дзынь как дзынь, ничего особенного. Но трубку возьмешь, а на другом конце провода – незнакомый голос, который говорит, что осталось тебе жить всего ничего. Так фильм «Звонок» в конце 1990-х провозгласил для всей мировой культуры новый положняк: отныне зловещими потусторонними свойствами могут обладать любые привычные предметы. Вследствие чего между человеком и миром вещей наметился разлад.
Далее трюк со звуком, возвещающим о приближении нечистой силы, принялись эксплуатировать другие деятели. Например, в «Реинкарнации» (2018) Ари Астера это было противное цоканье, практикуемое жуткой девочкой. Девочка погибает, но вскоре ее цоканье внезапно снова раздается в ночной тишине. А в «Демоне внутри» (2016) Андре Эвредала о визите ожившего мертвеца оповещает звон маленького колокольчика. Опять же: дзынь себе и дзынь. А волосы от этого дзыня сразу дыбом.
«Полутон» (2026)
Еще дальше в том же направлении двинулся автор мистического хорора «Полутон». По содержанию это более чем заурядный представитель своей категории. Заурядный настолько, что ему бы подошло название вроде «Паранормальное явление: Дьявольский подкаст». Тогда как название оригинальное вызывает лишь недоумение. Какой полутон, чего полутон? Кино-то на самом деле про очередного злого демона с дурацким именем, зачем-то терроризирующего американских мещан.
Но форма – чудо что такое. Во-первых, все действие сосредоточено буквально в паре комнат дома, где проживает героиня – ведущая подкаста про всякое паранормальное – с умирающей, пребывающей в глубоко вегетативном состоянии матерью. То есть это монофильм. Во-вторых, в описанном пространстве, строго говоря, почти ничего и не происходит, а происходит все в загадочных аудиофайлах, которые героиня слушает и обсуждает с работающим удаленно соведущим своего подкаста.
Через эти аудиофайлы подается отдельный сюжет: мужик решает записать, как его жена во сне разговаривает. Получается такой как бы фильм (наподобие упомянутого «Паранормального явления») в фильме. Причем визуальную часть первого фильма зрителю предлагается самому воображать, параллельно наблюдая за тем, как во втором фильме камера блуждает по темным комнатам, высматривая в них что-нибудь нехорошее, которое там определенно тоже присутствует.
Но и это еще не все. Самое любопытное, как эти фильмы – видимый и невидимый – друг с дружкой соединяются. При том что в них фигурируют разные герои, находящиеся в разное время в разных местах. Соединяются они посредством звука, который потустороннее зло – тот самый демон – использует как транспорт. Если подумать, в этом нет ничего из ряда вон: как-то так и устроен механизм тех же магических заклинаний. Фильм «Полутон» просто дает возможность на него взглянуть с неожиданного ракурса.
«Понтипул» (2008)
Та же тема – звук как способ распространения зла – освещалась еще раньше в зомби-хорроре «Понтипул», с ракурса еще более неожиданного. Завязка – как будто вполне для зомби-хоррора типичная: в один прекрасный день обитатели тихого городка вдруг как давай на встречных кидаться и больно кусаться. Правда, мы этого всего в основном не видим, а только слышим. Как и герои фильма – сотрудники радиостанции, которые по поступающим обрывочным сведениям пытаются в ситуации разобраться.
В итоге выясняется следующее: зомби-вирус передается не через кровь, как обычно принято, и даже не воздушно-капельным путем, а через устный английский язык. Точнее, через определенные зараженные слова. Заражению при этом подвержены не сочетания звуков, а их семантика. И постепенно вирус захватывает все больше и больше слов английского языка, в свете чего важно заметить, что снят фильм «Понтипул» в Канаде. Где, как всем известно, два официальных языка.
Невероятно, насколько фильм опередил свое время и каким актуальным сделался в наши дни, когда для подобного явления даже термин специальный есть – рейджбейт. Нам ли с вами не знать, как отдельные слова могут вызывать совершенно неадекватную реакцию в виде приступов неконтролируемой агрессии. Скажешь, допустим: «Белоруссия» – и обязательно у кого-нибудь сразу глаза кровью нальются и хлынет брань из уст тугой струей. И слов таких волшебных с каждым днем прибавляется.
«Студия звукозаписи «Берберян» (2011)
Закрепим пройденное фильмом о том, как диегетический звук, нагруженный к тому же определенной семантикой, способен менять реальность. Мягкохарактерный звукоинженер из Британии прибывает в Италию, чтобы принять участие в постпродакшне фильма в жанре джалло. Ранее ни с чем таким ему сталкиваться не доводилось, поэтому работа дается тяжело, что также усугубляется критическим несовпадением темпераментов и сложностями в коммуникации: тихого отстраненного британца шумным горячим итальянцам сложно понять, как и наоборот.
Не последнее по значимости достоинство этого ни на что не похожего фильма состоит в том, что он дает довольно исчерпывающее представление о процессе создания звука для кино. В частности, для хорроров. Конечно, все и так, наверное, догадываются, что когда мы слышим, как кто-то кому-то голову топором рубит, то в действительности мы слышим совсем не это. А тут как раз каждый этап означенного процесса подробно воспроизводится. Очень увлекательно и познавательно. Но не ради банального ликбеза же все затевалось.
Замысел в другом. В том, чтобы опять-таки через звук скрепить даже не две, а сразу три реальности. Первая – реальность вымышленного итальянского джалло. Вторая – реальность студии, в которой первая реальность обретает дополнительное – звуковое – измерение. И третья – наша с вами условно объективная реальность. И вот эти три реальности сталкиваются – со звуком разрубания топором то ли чьей-то головы, то ли арбуза. Порождая в результате какую-то четвертую реальность, причудливую и непостижимую, в которой элементы тех трех произвольно перемешаны.
Комментарии