Сериал «Пансион»: Похотливые барышни на острове

Отважная барышня по имени Аполлинария (Стася Милославская) под чужой фамилией и выдуманным предлогом прибывает на крошечный остров, где расположено специальное исправительное учреждение для нерадивых, непослушных и в принципе проблемных девиц. Заправляет там всем строгая дама средних лет (Виктория Толстоганова), которая заставляет своих воспитанниц рисовать цветочки, ухаживать за цветочками, а также штудировать «Домострой». Те же в свободное время пьянствуют, развратничают, периодически сходят с ума, пропадают и умирают при загадочных обстоятельствах.

Если вы последние лет семь зачем-то пристально следили за творчеством Святослава Подгаевского, то, вероятно, могли заметить ряд настораживающих, нездоровых моментов. Один уже тот факт, что потустороннее зло в его однотипных мистических хоррорах («Пиковая дама», «Невеста», «Русалка. Озеро мертвых», «Яга. Кошмар темного леса») всегда исключительно женского рода, о чем-то да говорит. Как и обилие исполненных сладострастия кадров с несовершеннолетними пионерками в сериале «Пищеблок». То есть формально-то вроде ничего такого, не придерешься, но явно на грани фола балансирует гражданин.

Ну а теперь, в сериале «Пансион», Подгаевский наконец-то выплеснул все, что у него там давно копилось. Все, что прежде в себе держал. От души, что называется, развернулся. Сам дедушка Фрейд сейчас наверняка где-нибудь на небесах улыбается, довольно посасывая крепкую толстую сигару.

Причем, опять же, ничего особенного на первый взгляд. Подгаевский никогда ведь не славился умением что-то изобретать. Он всего лишь берет чужие идеи, произвольно их компилирует и упаковывает в нестыдную, универсальную, практичную и начисто лишенную каких-либо индивидуальных качеств экологичную обертку из переработанного материала. Вот и «Пансион» – тот же «Пищеблок», только в формате готического хоррора и с уклоном в софт-порно и BDSM.

Что там на этом острове происходит, почему все сходят с ума, пропадают и умирают, становится понятно уже где-то на середине третьего эпизода, но, справедливости ради, сюжетная составляющая в данном случае играет не первую и не вторую роль, а выполняет сугубо вспомогательную функцию. Если же все перипетии отбросить, вынести за скобки, то перед нами обнажится во всем великолепии главное: красивые молодые девушки в количестве нескольких штук напропалую предаются плотским утехам друг с дружкой. А еще их регулярно кто-нибудь связывает, душит, наносит им страшные увечья, иными способами истязает, убивает. До кучи они полностью изолированы от общества, и в головы им ежедневно вдалбливают закостенелые патриархальные установки.

Достаточно близко знакомый с царящими ныне в массовой культуре тенденциями зритель сейчас же поспешит вынести однозначный вердикт: опять, мол, фемповестку нам суют, еще и пропагандой нетрадиционных отношений приправленную. И будет в корне не прав. Поскольку на самом деле все с точностью до наоборот.

Во-первых, Святослав Подгаевский своим принципам изменять не привык, поэтому в «Пансионе» зло снова имеет потустороннее происхождение и женскую природу (и конкретное женское имя). Следовательно, о какой тут фемповестке вообще можно говорить, ну серьезно. К тому же то, что раньше в картинах Подгаевского читалось между строк (вернее, между букв заголовка), теперь проговаривается вслух персонажем Виктории Толстогановой: «Женщины и порок неотделимы».

А во-вторых, Святослав Подгаевский, похоже, в кои-то веки придумал нечто действительно оригинальное. Отталкиваясь от собственной смелой идеи о том, что женщины – это корень зла, он выдвигает следующий, не менее эпатажный постулат: якобы распространяется зло посредством как раз однополой любви. В самом прямом, как корабельная мачта, смысле. Вот и звучащий в конце каждого эпизода кавер на «Я сошла с ума» под это дело в качестве дополнительного довода приспособлен. В придачу весь сериал еще и оборачивается одной большой шуткой, притом весьма глумливой, на тему пробуждения внутренней богини.

То есть понимаете, какой хитроумный трюк перед нами сериал «Пансион» проделывает? Демонстрирует, значит, в красках, как обворожительные юные прелестницы увлеченно занимаются непристойностями, и тут же как бы говорит: «Вот это вот нехорошо, неправильно, от лукавого. Фу так делать. А теперь давайте еще раз повнимательнее рассмотрим». Ну разве не гениально? Ай да Подгаевский, что творит, чертяка. Может же, оказывается, когда захочет.