«Острые козырьки» прощаются, но обещают вернуться.
1940 год. В Европе полыхает Вторая мировая. Немцы хотят подорвать британскую экономику, наводнив страну фальшивыми купюрами. В Бирмингеме рвутся снаряды, а банда «Острые козырьки» по-прежнему заправляет на улицах, напоминая общественности, что благими делами тут не прославишься. Тем временем отставной вожак банды Томми Шелби (Киллиан Мерфи) живет где-то в глуши, трудится над автобиографией и скорбит из-за прошлого, которое нельзя изменить. Зато изменить будущее еще можно. Поэтому Томми решает вновь наведаться в Бирмингем, чтобы вытащить из передряги сына Дюка (Барри Кеоган), возглавившего «Козырьков» в его отсутствие.
Полнометражный сиквел сериала «Острые козырьки», поставивший точку в саге о Томасе Шелби, собрал 25,3 млн просмотров на Netflix за три дня – живое свидетельство того, что народный интерес к проекту Стивена Найта не иссяк. Даже фильм-концерт, воссоединивший участников BTS после прохождения ими военной службы, вызвал меньший ажиотаж. Завершение оригинальных «Козырьков» и объявление о творческом перерыве корейского бойз-бэнда пришлись на один год – 2022-й. Но возвращение одних выдалось более громким, чем камбэк других. Причем шоураннер и сценарист Стивен Найт решил не полагаться исключительно на ностальгию: напомнив, за что публика полюбила «Пики фокин Блайндез», он логично и эмоционально дописал историю Томаса, протоптав тропинку к грядущему спин-оффу. События которого развернутся после войны и сконцентрируются на молодых представителях клана Шелби.
Одним из ключевых действующих лиц продолжения будет Дюк. В сериале ершистый отпрыск Томми, о чьем существовании тот не догадывался, появился только в финальном сезоне. И легко адаптировался к опасной жизни, которую вели «Острые козырьки». Роль юного цыгана разыграл малоизвестный артист Конрад Кхан, но для «Бессмертного человека» (так озаглавлена автобиография Томаса) потребовался кто-то более популярный. И в каст влился Кеоган, давно выросший из «подающих надежды» в полноценную звезду. Его Дюк готовится променять государственные интересы на жирный барыш, а веревки из неотесанного парня вьет нацистский агент Беккет – в образе скользкого прохиндея усердно злодействует Тим Рот. На позиции постановщика процессом руководил сорежиссер первого сезона «Козырьков» Том Харпер, но по тональности это напоминает скорее поздние части, где фигурировал отвратительный антагонист Мосли (Сэм Клафлин), основатель Британского союза фашистов. А Томас ораторствовал в парламенте и страдал от суицидальных мыслей.
И «Бессмертный человек» не оставляет сомнений в том, что для Томми значит пресловутое «уйти на покой»: перезаписанный Ником Кейвом хит Red Right Hand, который сопровождал «Козырьков» в горе и радости, звучит как траурная мантра, аккомпанирующая стуку копыт по бирмингемской брусчатке. Пока Шелби совершал конный вояж в дебютном эпизоде сериала, зеваки шарахались от него, а матери спешили увести с улиц детей, почувствовав приближение то ли духа, то ли бога. Но теперь к нему тянутся, и он превращается в кого-то вроде мессии в облепленном грязью плаще. Красноречивое доказательство того, как изменились нравы и времена: спокойствию угрожают личности пострашнее участников уличных банд, а экс-властелин сумрачного мира кажется единственным достойным защитником. Ибо он, как ни крути, свой. И ему не все равно.
Ностальгия у Найта – не воскрешение старых добрых деньков, когда мужчины в прокуренном твиде кутили, поливали друг друга свинцом и ввязывались в шпионские интриги. Но взгляд на них сквозь тусклое стекло перемен, наступающих слишком быстро. Казалось бы, не так много лет минуло с тех пор, как Томми предпочел публичности уединение. Однако клиентура в пабе «Гаррисон» успела смениться, и старшие Шелби превратились в подобие городской легенды, трепетно хранимой этими стенами и стойкой, запятнанной влажными кружочками от бессчетных стаканов. Найт мог ввернуть в сюжет и Артура (Пол Робинсон), и Алфи (Том Харди), и прочих колоритных джентльменов. Но ограничился Адой (Софи Рандл), сестрой Томми, по его следам шагнувшей в парламент. И компанией его верных товарищей на втором плане, в которую вписался недавний лауреат «Эмми» и «Золотого глобуса» Стивен Грэм (в 6 сезоне он засветился в роли заправилы ливерпульских доков).
Тщательный отбор персонажей сыграл фильму на руку, поскольку Томас Шелби в «Бессмертном человеке» не нуждается в армии компаньонов. За ним присматривает преданный Джонни, но даже в его обществе Томми заключен в кокон собственного одиночества, в который тихонько стучатся призраки из небытия. На короткой ноге с призраками цыганская королева (Ребекка Фергюсон) – спонсор, как ни парадоксально, важных и одновременно худших эпизодов. Именно она убеждает Томми покончить с самоизоляцией, взамен пообещав тот самый покой. Но в процессе барышня здорово утомляет речами про короля и корону, а также с эзотерикой перебарщивает: она, видите ли, транслирует мысли мертвых и периодически «носит тело» покойной сестры-близнеца – матери Дюка. В итоге последняя романтическая сцена Томаса Шелби выглядит как странный мистический ритуал, а загадочная фам фаталь выбивается из нарочито приземленного фильма, где отец с сыном мутузят друг друга в грязищи среди свиней, а Томми ближе к финалу буквально прогрызает путь сквозь засыпанный тоннель.
Для финала припасены и знатная перестрелка, и фирменное появление «Козырьков» в рапиде, и очередное визуальное подмигивание оригиналу – крупный план горящей банкноты рифмуется с тем, как когда-то пылала визитка Shelby Company International. Без подбрасывания монетки и имени на пуле «Бессмертный человек» тоже не обошелся. Разумеется, никуда и без дуэли героя и негодяя, под занавес которой Томми, мысленно уже пребывая вдали от бренного мира, разводит руки по примеру другого криминального авторитета, решившего уйти на своих условиях, – Джекса Теллера из «Сынов анархии». Оба стремились раскрутиться, потом пытались легализоваться и при этом мечтали о свободе, недостижимой среди живых.
Зима была холодной, но Томас Шелби ушел в языках пламени, и прощание с ним вышло по-настоящему трогательным в своей естественной простоте. Чего не каждый мог ждать от бренда, всегда ценившего элегантность и лоск. Но сейчас, на перепутье меж воспоминаниями о былом и свежими главами, Стивен Найт меланхолично развеял по вольному ветру дух «Острых козырьков». А масштабные декорации не нарушили камерности этой истории, что сжала политический триллер до рассказа об одном – смертном – человеке.
Комментарии