«Пассажир»: Неудачный визит в «Сумеречную зону»

Герои дорожных хорроров стабильно совершают одну и ту же ошибку: останавливаются там, где любой разумный водитель прибавил бы скорость. Одинокий силуэт на обочине, брошенная машина с распахнутой дверью, подозрительный шум в лесу – режиссеры десятилетиями собирали из этих примет городские легенды о попутчиках, от которых невозможно уехать. Рассказываем, как Андре Эвредал обновил страшилку об автостопщике, забыв проверить, хватит ли ей топлива на полный метр.

Молодая пара оставляет свою уютную бруклинскую квартиру ради кочевой жизни в рамках популярного интернет-движения VanLife. Они обустраивают стильный, напичканный электроникой дом на колесах и отправляются покорять пустынные американские просторы. Однако бесконечные дороги и нудные разговоры начинают пару утомлять. Тайлер тем временем делает Мэдди предложение в надежде, что их отношения выйдут на новый уровень. Планы о счастливой жизни влюбленным портит разбитая машина, которую они встречают на шоссе. Герои останавливаются помочь и замечают в темноте фигуру, которая слишком быстро исчезает и слишком настойчиво возвращается.

Демонический силуэт возникает возле дороги, в отражениях и на экранах видеорегистратора. На утро пара оказывается на фестивале и замечает на кузове три загадочные царапины. Советы бывалых кочевников сводятся к суровой дорожной дисциплине: ночью не ездить, на обочине не останавливаться, странным людям не помогать. Последнее правило, конечно, сообщают уже после того, как все возможные ошибки совершены. Дальше Тайлер и Мэдди ищут объяснение знакам, спорят о медальоне Святого Христофора, изучают так называемый код бродяг и бегут от существа, которое не признает ни скоростных ограничений, ни здравого смысла.

Норвежский постановщик Андре Эвредал умеет вытаскивать кошмар из пространства, где, на первый взгляд, прятаться негде. В «Охотниках на троллей» (2010) режиссер гонялся за чудовищами по сырым скандинавским лесам и оборачивал сказочное безумие в мокьюментари. В «Демоне внутри» (2016) таким пространством был морг: несколько комнат, мертвое тело и колокольчик, чей звон действовал на нервы отчаянным патологоанатомам. В «Страшных историях для рассказа в темноте» (2019) вместе с Гильермо дель Торо норвежец угрожал школьникам бледными пузатыми монстрами, кровожадными русалками и прочей нечистью из детских ночных кошмаров.

На этот раз автор втиснул в полуторачасовой хронометраж слишком много разнородных идей, которые в итоге лежат друг на друге мертвым грузом. Лента местами подражает «Сумеречной зоне» (1959), но напрочь игнорирует присущую ей густую меланхолию в угоду банальным скримерам. Моральная расплата за прошлые грехи в духе молодежных слэшеров 1990-х склеена с элементами фолк-хоррора, однако ни одна из этих линий не получает вменяемого развития. При этом лучшие сцены картины связаны с автомобильной техникой. Камеры кругового обзора показывают фургон со всех сторон, но ощущения безопасности не прибавляются: на одном из экранов вдруг возникает силуэт, и машина оказывается совсем не там, где ее оставили. На пустой парковке Мэдди идет к фургону, и внезапно шаги за спиной становятся громче. Слежка потусторонних сил за героями поначалу создает необходимый саспенс, но весь фокус сбивается режиссерскими амбициями.

В картине упоминаются фольклор странников, знаки, которыми бродяги предупреждали друг друга об опасности, католическая символика и кризис молодой пары. По отдельности каждый мотив мог бы задать истории направление. То сущность привязана к автомобилю, то свободно вмешивается в пространство, то боится амулета, то забывает об этом ограничении ради очередной «эффектной» сцены. Пугающие царапины на кузове сначала выглядят любопытной загадкой, связанной с невидимым сообществом людей, живущих вне постоянного адреса. Но демон, которого так боятся автомобилисты-кочевники, не раскрывается как часть этой культуры. Какие бы книги не читала главная героиня или какие бы байки не рассказывали местные водители – сущность живет по своим неведомым правилам.

Особенно досадно, что тема кочевой свободы оставлена создателями на полпути. Фургон в начале фильма – уютный домик, который мог постепенно превращаться в тесную камеру, где от проблем уже никуда не сбежать. Мэдди устала жить чужой мечтой, Тайлер делает вид, что план с кольцом сработал, но предложение руки и сердца скорее маскирует трещину, чем скрепляет отношения. Тем не менее с появлением демона авторы теряют к паре всякий интерес. Герои сохраняют свой союз примерно так же, как чинят машину: стучат по капоту и надеются, что заведется.

Спасать это сценарное месиво режиссеру приходится исключительно за счет своего незаурядного визуального чутья и изобретательной работы со светозвуковой партитурой. Постановщик находит несколько оригинальных способов связать звуки автомобиля с сеттингом хоррора. Система внешних камер фургона, искажающие картинку мониторы и парковочные датчики создают дезориентирующее пространство, заставляя судорожно вглядываться в слепые зоны экрана. Музыкальное сопровождение от Кристофера Янга порой закрывает несуразные сюжетные ходы шипящим и тревожным гулом. К несчастью, ближе к финалу создатели открещиваются от всех своих удачных находок. Их место занимает стандартная для жанра разборка в тесном подвале, дополненная дешевыми скримерами, нелепой беготней и религиозными отсылками.

К тому же все скримеры разбиваются вдребезги, как только на экране во весь рост появляется сам антагонист. Вместо инфернального ужаса – продукт вопиющего дефицита бюджета и лени гримеров. Монстр больше напоминает обезвоженного Игги Попа или помятого Гари Олдмана из шпионского сериала «Медленные лошади» (2022), решившего нацепить резиновый костюм на Хэллоуин. Для нового экранного бугимена одной способности внезапно появляться на пассажирском сиденье маловато. Стоит чудищу выйти из тени, как история о поколении, застрявшем между иллюзией свободы и реальностью, стремительно теряет скорость.