Одиссея «Одиссеи»: От аутентичной классики до самых экзотических прочтений

Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос.

Самое время к великой поэме Гомера взор обратить свой.

Экранизации разные мы «Одиссеи» рассмотрим, чтоб удивиться,

Сколь друг на друга бывают они непохожи сюжетом и смыслом.

«Приключения Одиссея» (1954)

Для начала следует проговорить, что экранизации «Одиссеи» бывают исключительно вольными – в силу некоторых особенностей оригинального текста. В частности, его громоздкости и избыточности. Пересказывать все это, со всеми подробностями и в определенном автором порядке, языком кинематографа – задача, положим, не то чтобы совсем невыполнимая. Но сколь бы великой и вечной ни была история, сложенная некогда Гомером, стандарты сторителлинга за прошедшие десятки веков сильно изменились.

Поэтому при пересказе какие-то эпизоды отсекаются (вроде визитов Телемаха к бывшим соратникам отца) вместе с персонажами (почему-то все предпочитают избегать упоминания благородного Писистрата). А из других эпизодов складываются уже новые истории. Однако если из всех киноверсий попытаться выбрать самую аутентичную, то это будет итальянский пеплум «Приключения Одиссея» – одна из признанных вершин жанра. Которая и по сей день очень здорово смотрится, не в последнюю очередь благодаря мощнейшей харизме Кирка Дугласа.

Стартует фильм с того, что Одиссей в стиле Джейсона Борна просыпается без памяти на незнакомом берегу. Далее выясняется, что он оказался во владениях царя Алкиноя, память к нему возвращается, и во флешбэках нам излагают, что с ним до этого происходило. Как он Полифема обманул, как мимо сирен проплывал, как с Цирцеей тусовался. Ключевые моменты воспроизведены, эпичность в должном объеме присутствует, и в целом все отвечает общепринятым представлениям о том, как древнегреческая мифология должна визуально воплощаться.

«Одиссей» (1997)

Андрей Кончаловский по «Одиссее» снял тоже, в общем-то, классического образца пеплум. Причем тогда, когда классического образца пеплумы были совсем не в цене (новую волну моды на них запустит только через три года Ридли Скотт своим «Гладиатором»). Что успеху двухсерийного фильма ничуть не помешало, а Кончаловский за свою работу над ним получил премию «Эмми».

Есть, правда, одно существенное отличие между этим прочтением и теми же «Приключениями Одиссея» 1954 года. Если там Одиссей – человек где-то, может, чересчур рисковый и увлекающийся, но порядочный, то у Кончаловского это персонаж куда более противоречивый, наделенный в том числе и несомненно отрицательными качествами. Такими как гордыня, из-за которой он беды и претерпевает.

Одиссей, сыгранный Армандом Ассанте, сознательно вступает в конфликт с богами. «Вы не нужны мне больше, я все могу сам», – провозглашает он самонадеянно, тем провоцируя дискуссию с Посейдоном, в которой трудно занять чью-то сторону, поскольку оба хороши. С другой стороны, спорить с богом – в любом случае не самая перспективная затея. Особенно в мире, где боги безо всяких оговорок вполне себе реальны.

И это далеко не единственное, за что можно Одиссею из фильма Андрея Кончаловского попенять. Его привычка запрыгивать в койку к каждой встречной нимфе – при живой-то супруге, к которой он вроде бы так стремится вернуться, – также вопросики вызывает. Как и манера обращения с подчиненными. Словом, неприятный тип. Так что даже Евримах (Эрик Робертс) на его фоне выглядит адекватным. Такая вот радикальная интерпретация.

«Возвращение Ринго» (1965)

Однако бывают интерпретации еще радикальнее. Одна из них – спагетти-вестерн «Возвращение Ринго», в котором заглавный герой, простой американский солдат, возвращается с Гражданской войны и обнаруживает, что его родной город оккупировали мексиканцы. Тогда он сам принимает облик мексиканца, чтобы, тем самым врага обхитрив, отомстить за отца и спасти жену.

Из «Одиссеи», понятно, заимствована для дальнейшего переосмысления та часть, где Одиссей таки добирается до Итаки, проникает, замаскировавшись под бомжа, в свой дом и учиняет резню на организованной без его ведома вписке. Сегодня это переосмысление видится, конечно, оскорбительно неполиткорректным. Только за блэкфейс, посредством которого конвертация в мексиканца осуществляется, сегодня всю съемочную группу отменили бы и скормили циклопам.

А между тем не последние люди над фильмом работали. Режиссер Дуччо Тессари к сценарию «За пригоршню долларов» руку приложил, а еще спустя 10 лет поставит «Зорро» с Аленом Делоном. Плюс музыка Эннио Морриконе – совершенно роскошная, разумеется. В остальном все по стандарту жанра: крутой хороший парень мочит плохих парней, используя хитрость, револьвер и крепкие кулаки. Но где-то рядом витает незримо дух Гомера.

«О, где же ты, брат?» (2000)

Братья Коэн, в свою очередь, положили гомеровский гекзаметр на блюзовый квадрат и перенесли действие «Одиссеи» на американский юг годов примерно 1930-х. Причем не потехи ради (хотя и это тоже), а для того, чтобы смешать и уравнять древнегреческую мифологию с мифологией американской, отправив Одиссея в очередной своей реинкарнации странствовать по штату Миссисипи в компании колоритных спутников.

Один из этих спутников, например, – чернокожий юноша, продавший душу дьяволу за умение виртуозно играть на гитаре. Это в принципе достаточно распространенный троп в американской культуре (есть как минимум два реальных музыканта, про которых ходят подобные легенды), происходящий, очевидно, еще от Орфея, которому лиру подарил Аполлон. В том проявляется неразрывная наследственная связь между античностью и современностью.

Иными словами, почти за три тысячи лет ничего радикально нового человечество придумать так и не сподобилось. Приходится оперировать все теми же идеями, перерабатывая и заново продавая сюжеты, придуманные в незапамятные времена. Тем же, по сути, занимался и Гомер, скомпилировавший «Одиссею» из разрозненных фольклорных мотивов, тем же занимаются и братья Коэн, и все остальные. И нет, кажется, никакой возможности за пределы этого замкнутого круга выбраться.

«Замочная скважина» (2011)

Тем не менее попытки регулярно предпринимаются. И предпринимаются они по двум параллельным направлениям. Первое из которых подразумевает поиски наиболее неожиданных сочетаний элементов для компиляции. Второе же направление ведет в глубины подсознания, откуда выуживается без разбора все подряд. Ни одно из них, впрочем, поставленной задачи не решает, но результаты порой получаются любопытные, да и альтернатив никаких все равно что-то не видно.

Фильм «Замочная скважина» Гая Мэддина как раз являет собой такой результат. Причем здесь мы имеем дело с работой по двум означенным направлениям сразу. Во-первых, это еще одна перепевка «Одиссеи», но стилизованная под нуар 1930-х и кино про призраков. Одиссей – крутой гангстер, который, убегая от полиции, баррикадируется в собственном доме вместе с подельниками. На руках у них – заложник, утопленница и чучело росомахи, а в доме, призраками кишащем, спрятано что-то, что нужно найти. Такова завязка.

Завязка чего – с уверенностью сказать нельзя. Поскольку, во-вторых, это сюрреалистический коллаж из образов, которые Гай Мэддин позаимствовал прямо из сновидений. Соответственно, предприятие представляется заведомо бессмысленным. Но в силу непредсказуемости чрезвычайно увлекательным. Хотя, если учесть, что сновидения, будучи сами по себе компиляцией фрагментов прожитого опыта, возвращают нас в прошлое, то любое сновидение – своего рода «Одиссея».