Не тот самый Мюнхгаузен

Премьера спектакля «Враки, или Завещание барона Мюнхгаузена» пришлась для МХТ им. Чехова в знаковый момент. Театральная общественность Москвы только и говорит, что об уходе Сергея Женовача и назначении на пост худрука Константина Хабенского.

С последним связывают определенные надежды на реставрацию, возвращение утраченного и утраченных… И не без оснований: вернулся ушедший из театра Андрей Бурковский, а первым же решением нового руководства стало возвращение в репертуар одного из главных хитов МХТ – спектакля Константина Богомолова «Идеальный муж».

И тут как раз «Мюнхгаузен» с Хабенским в заглавной роли – постановка яркая, эффектная и вместе с тем во всех смыслах воздушная, обещающая, что мы вместе с бароном воспарим на его белоснежном воздушном шаре над серой повседневностью с ее интригами, злословием и сплетнями.

Комедия начинается за упокой: из реки сетью выуживают тело одиозного барона Карла Фридриха Иеронима фон Мюнхгаузена. Это обсуждают три женские фигуры с огромными головами чаек, которые делают их похожими на египетского бога неба Гора. Его изображали человеком с головой сокола, и был он сыном бога загробного мира Осириса, так что при желании в этом можно найти два противоположных символа.

Близкие утопленника – включая бывшую жену, баронессу Якобину фон Дунтен (Кристина Бабушкина), и новую беременную жену Марту (Надежда Жарычева) – в траурных нарядах собираются над его трупом, чтобы без малейшего намека на грусть деловито обсудить наследство. Более того, сын покойного, корнет Феофил (Павел Филиппов), прямым текстом заявляет, что ненавидит отца, из-за баек которого над ним смеется весь полк.

Впрочем, вскоре выясняется, что делить что-либо пока рано, потому что пациент скорее жив, чем мертв: Мюнхгаузен, повалявшись для порядка, обретает юношеский задор и быстро заполняет собой все имеющееся пространство. И даже Феофил сдается без боя сокрушительной силе отцовского обаяния и непоколебимой уверенности в себе.

Барон разражается критикой только что вышедшей книги о нем и развенчивает описанные там враки, рассказывая и показывая посредством домочадцев, как все было на самом деле… 

Образ «человека, который никогда не врет» неразрывно связан в массовом сознании с пьесой Григория Горина и фильмом Марка Захарова «Тот самый Мюнхгаузен». И конечно, проще было взять для постановки знакомый всем чуть ли не наизусть текст. Однако Виктор Крамер, полностью переработавший материал, а затем срежиссировавший спектакль, легких путей не ищет.

Вместе с Хабенским, как соавтором и актером, он наполнил сюжет новыми смыслами и превратил барона из сумасбродного мечтателя в человека, который никогда не унывает и для которого не существует безвыходных ситуаций.

Ни для кого не секрет, что не может быть оленя с вишневым деревом на макушке, разрубленный пополам конь не может превратиться в две прекрасно функционирующие по отдельности части, а Луну нельзя спустить на Землю, почистить от ржавчины и отправить обратно, но все это неважно. Это такие же условности, как несуществующая вишня, которую вроде как достают из кружки и, кривясь, едят актеры.

Одной из жемчужин фантастической сценографии спектакля стал воздушный шар в форме гигантского белого медведя. В равной мере он мог бы быть розовым слоном, хотя, глядя, как медленно поднимается ввысь эта громадина, так и хочется спеть дурашливым голосом «я тучка, тучка, тучка, я вовсе не медведь…» И тут же, украдкой вытирая глаза, добавить совсем другое: «До свиданья, наш ласковый Миша…»

Впрочем, откровенного дуракаваляния в спектакле куда больше, чем сантиментов. Надо видеть, с каким кайфом Хабенский и Александр Усов, играющий герцога, пуляют в зрительный зал из пращи скомканные бумажки! «Не надо делать из жопы героя», – говорит Мюнхгаузен, возмущенный историей о подвигах задней половины его коня, и новый худрук театра, не удержавшись, хихикает, как мальчишка, сказавший неприличное слово.

И в этот момент в зале не остается человека, который не отправился бы с ним на Луну. Да куда угодно.