«Наследник»: Похождения обаятельного мерзавца

Оказывается, в Голливуде уже мало кто верит в «американскую мечту». Идеальный образ комфортной жизни, к которому стремился каждый гражданин США. Люди, получившие достойную работу, могли позволить себе небольшой дом, машину, и разнообразить свой досуг. В наши дни миллениалы и представители более ранних поколений сталкиваются с суровой реальностью. Возможно, они не смогут достичь ни одной из этих целей при жизни. Теперь «американская мечта» требует добиваться успеха любой ценой, будь то слава в социальных сетях или возможность взобраться на плечи своих богатых предков. Рассказываем, как в новом триллере с Гленом Пауэллом желание роскошной жизни оборачивается семейной резней в дорогих интерьерах.

У Беккета (Глен Пауэлл), надо признать, хватает причин считать себя обделенным. Его мать родилась в семействе Редфеллоу – одном из самых богатых американских кланов. Однако Мэри была изгнана за любовь с парнем «другого сорта». Ребенком, как легко догадаться, оказался Беккет. Он вырос в Нью-Джерси и воспитывался на разговорах о «настоящей жизни», которая однажды непременно должна к нему вернуться. Теперь скромняга продает дорогие костюмы мужчинам, чьи лица хочется стереть с рекламных баннеров вместе с самими баннерами. Каждый пиджак, который он помогает примерить очередному «хозяину мира», кажется ему классовым унижением. И когда выясняется, что между ним и $28 млрд стоят всего 7 родственников, в голове у бедняги наконец щелкает рубильник.

Это современная американская версия «Добрых сердец и корон», а еще глубже – романа Роя Хорнимана про человека, который методично убирает родственников с дороги к титулу и состоянию. Только Джон Паттон Форд переносит действие из эдвардианской Англии в Нью-Йорк и Лонг-Айленд, где вместо аристократических мантий давно носят модные пальто, а вместо титулов передают по наследству трастовые фонды и брокерские компании. Нынче американское наследственное богатство смотрится даже злее старой европейской знати. Меньше церемоний, больше финансовой хватки. И миф о том, что «добиться всего самому» еще возможно, в такой игре уже звучит как насмешка.

Беккет не выглядит ни классической жертвой, ни харизматичным революционером против 1% населения. Он, конечно, обижен. И, конечно, имеет причины ненавидеть свою семью. Но Форд достаточно умен, чтобы не превращать обиду на жизнь в сказочную индульгенцию. Герой не хочет разрушить систему. Всего лишь получить в ней место, жить в роскошном поместье, носить дорогие костюмы и входить в комнаты без приглашения. Иными словами, режиссер снимает ленту о том, как привилегия становится магнитом. Чем дольше человек стоит у ворот, тем сильнее хочет не справедливости, а заветного пропуска.

Картина с видимым удовольствием водит Беккета по фамильному террариуму Редфеллоу, знакомя нас с кандидатами на выбывание. Здесь есть пастор церкви, превративший религию в филиал личного тщеславия. Есть арт-хлыщ, который считает себя белым Баскией просто потому, что у него богатые родители. Вдобавок, галерея готова терпеть все что угодно за правильную фамилию на пригласительном. Целый каталог лиц, которые будто сами просят убрать их из кадра. Форд точно знает, что публика жаждет перекусить богачами, и не отказывает ей в этом. В лучшие моменты «Наследник» буквально злое меню дегустационного формата: вот вам лицемер, вот вам самовлюбленный идиот, вот вам еще один паразит с папиной картой.

Глен Пауэлл умеет играть отвратительных персон так, что их хочется не оправдать, а продолжать внимательно разглядывать. В этом случае – герой с правильной осанкой, ехидной улыбкой и затаенной злобой. Беккету, в свою очередь, есть куда направлять свою харизму. Например, в его орбите вращается Джулия (Маргарет Куолли) – подруга детства, старая любовь и, мягко говоря, стервозная бестия. Визуальное доказательство, что красивая жизнь где-то рядом, буквально в шаге, буквально в одном удачном решении. Так, замужняя женщина с легкой походкой провоцирует беднягу на преступления. Разговоры о власти и классовом вожделении кажутся куда пикантнее любой банальной романтики.

Между тем, режиссер не позволяет всей этой истории свестись к зачистке богачей. Да, зрителю приятно смотреть, как очередной представитель гнилой династии отправляется на тот свет. Да, часть истории держится именно на этом легком и стыдном наслаждении. Но авторы все время подсовывают герою альтернативу. И воплощают ее самые интересные родственники. В числе которых дядя Уоррен (Билл Кэмп), который предлагает племяннику работу в престижной финансовой компании. В то время как Зак Вудс и Тофер Грейс играют карикатурных чудовищ и вытягивают из эпизодов почти все, что можно. Тем не менее одни родственники запоминаются мгновенно, другие мелькают так быстро, будто их не вводили в сюжет, а просто ставили галочку в списке будущих трупов.

Финал возвращает нас туда, откуда все началось, – в камеру, к умиротворенному голосу, к аккуратно рассказанной истории о том, как жажда «правильной жизни» обернулась трагедией. Посетовать здесь хочется на то, что лента уже успела выдать все свои козыри до третьего акта. Харизму Пауэлла, едкий взгляд на наследственное богатство, несколько отменных мажоров и неприятную мысль о том, что капитал калечит еще и тех, кто слишком долго о нем грезит. И где-то на периферии все равно маячит версия этой же картины, куда более безжалостная и куда менее опрятная.