Кадр из фильма «Мечтатели» (2003)
«Я снимаюсь в довольно спорном кино и выбираю очень, очень смелые роли. Примерно любую картину в моей фильмографии можно посчитать «карьерным суицидом». Но я доволен своей жизнью и творческим развитием – я работаю с художниками и не делаю чего-то вроде «Человека-паука».
Несмотря на типаж голубоглазого героя-любовника, он никогда не собирался тонуть в относительно комфортных романтических амплуа и теплых женских объятиях. Напротив, как признавался сам Питт, – не Брэд, но Майкл – его больше интересует многослойность антигероев, чья отрицательная харизма режет без ножа. А иногда и с ножом – и не только! К юбилею эксцентричного американца с, мягко говоря, неординарным послужным списком, вспоминаем его самые яркие экранные перевоплощения.
Засветившись в 2000-м на периферии у провокатора Ларри Кларка, Майкл уже тогда заявил о себе как о рисковом парне, готовом если и не ко всему, то ко многому. Потому, среди прочего, когда объявили кастинг в новую эротическую фантазию Бернардо Бертолуччи, также своего рода провокатора и пытливого исследователя сексуальности, он был тут как тут. И даже обошел Джейка Джилленхола, который не согласился полностью обнажаться в кадре у именитого итальянца. А вот Питт пошел в all-in.
Будучи синефилом и хулиганом, так и не окончившим старшую школу, миловидный юнец изящно впорхнул в роль себе подобного синефила Мэттью, что поначалу не вовлечен в «хулиганства» парижских студентов 1968 года. Но по мере того, как в нем вспыхивает страсть и сперва невинный, а позже жгучий, не иначе, интерес к ménage à trois, затеянному близнецами Тео и Изабель, погружается все глубже и глубже в волнения романтического, политического и идеологического толка. В all-in, то есть.
И по сравнению с фривольными безумствами, что у Бертолуччи выпали на долю столь же юных Евы Грин и Луи Гарреля, Питту досталась роль относительно «нормального» человека. Нормального, разумеется, с натяжкой и парой-тройкой перверсий, но все еще самого морального симпатичного члена троицы. Следить за трансформацией его, казалось бы, непорочной натуры, попадающей под влияние во всех смыслах бунтующей юности, нервно и занимательно. Особенно если делать это в приличной синематеке.
В материи потемнее Питт шагнул, встретившись с Гасом Ван Сентом, задумавшим завершить свою неофициальную трилогию смерти неофициальным байопиком Курта Кобейна, гранж-иконы и фронтмена Nirvana. Чтобы не связываться с Кортни Лав и ее юристами, постановщик соткал образ вымышленного рокера Блейка, потерявшего волю к жизни. Он бродит по домику и близлежащим рощам, изредка пописывает что-то в блокнот и отрекается от реальности – вполне себе документальная хроника последних дней или даже месяцев жизни того самого патлача из клуба «27». Поданная разве что в «эллиптической» манере, в которой некоторые сцены закольцовываются и стягиваются в тугой трагедийный узел.
Может показаться, что в рамках недобайопика Майклу просто нечего играть – даже реплик, оброненных куда-то в воздух, у него здесь совсем немного. Но именно в его обманчиво скупой органике и кроется главная – и, возможно, единственная – прелесть нелинейного эксперимента Ван Сента. Беспокойными движениями светлых глаз и изможденного тела питтовского рокера – актер, к слову, самостоятельно и в составе собственного гранж-бэнда Pagoda записал для фильма несколько композиций – вырисовывается скелет живого мертвеца, что ментально изолируется от всего и вся. Не без помощи, впрочем, Терстона Мура из Sonic Youth, который поведал съемочной группе свои истории о меланхолике Кобейне.
В авторемейке антигуманистического, по мнению каннской публики, триллера австрийца Михаэля Ханеке Питту точно было, где разгуляться. Что лишь сыграло на руку «несмотрибельности» ленты, так презираемой фанатами всего развлекательного и приторно доброго, – актер выпустил на волю своих бесов и пошел во все тяжкие в несколько прямолинейном, пусть и чрезвычайно броском амплуа психопата, также ментально изолированного от всего людского, но при этом всячески старающегося людское высмеять, унизить и в конечном счете ликвидировать. Забавы, что называется, ради. И ради того, чтобы садизм на экране выглядел настолько реалистично, что от него хотелось бы убраться подальше.
Играть в игры на грани фола с улыбающимся невпопад Полом не хочется ни смущенной семейной парочке (Наоми Уоттс и Тим Рот), ни его напарнику (накрахмаленный белый костюмчик у Ханеке примерил и Брэйди Корбет, ныне известный как режиссер монументального «Бруталиста»). Майкл вжился в амплуа садиста с таким неприкрытым энтузиазмом, что впору было задуматься о его собственном психическом здоровье – в 2020-х, увы и ах, звезду уличили в актах разного рода насилия и впоследствии сняли лишь часть обвинений. Выходит, искусство и впрямь имитирует жизнь, даже если представляет собой подобный сеанс шоковой терапии.
Обратно к статике и условной невинности Питт вернулся в достаточно монотонной адаптации любовного романчика 1990-х о запретной страсти, которой нипочем расстояния и брачные узы. Нормальная такая смена настроения после австрийского ультранасилия, ничего не скажешь! В общем, отрастив патлы подлиннее и напялив рубашечки повинтажнее, экс-мечтатель отправился в XIX век, где его подлец Эрве промышляет как международной контрабандой ценными яйцами тутового шелкопряда, так и изменами преданной женушке (Кира Найтли в своем историческом прайме) с прелестной японской наложницей. Роль, понятное дело, не слишком положительная, а с двойным, как говорится, дном.
Адюльтер пылкого Эрве вроде как объясняется убийственным притяжением и чистотой новоявленных чувств, но никак не простым влечением. Однако в здешней сценарной однобокости даже симпатяга Майкл с его уже фирменной немногословной меланхолией еле-еле справился – настолько зрителей фильм не убедил, что все о нем, в отличие от прочих кружевных мелодрам с Найтли, стремительно позабыли. Но как романтический киноопыт с Питтом, охваченным относительно приземленной рефлексией в духе «быть рядом с той, что готова годами прощать тебе все, на первый взгляд, непростительное, или не быть» под нешуточно пронзительный саундтрек Рюити Сакамото, он все еще любопытен.
В свой, вероятно, самый громкий сериальный проект – снова грамотно стилизованный под старину, на сей раз под начало новейшей американской истории – Питт попал благодаря самому Мартину Скорсезе, что выступил исполнительным продюсером «Империи». Актер не без самоиронии рассказывал о том, что предложение мэтра вытащило его с морального дна, пусть для встречи с ним ему и пришлось выпрашивать в аренду костюм Armani. А все дело в том, что криминальная заварушка времен «сухого закона» откликалась Майклу по личным причинам – его дедушка, будучи наполовину итальянцем, повстречал будущую женушку как раз таки в подпольных кругах Атлантик-Сити, вдохновивших Скорсезе и команду.
Интеллигентного вида Джимми Дармоди, некогда студент с принципами и ветеран Первой мировой войны, а ныне, то бишь по сюжету первых двух сезонов криминальной эпопеи, часть схемы, возглавляемой политической глыбой по прозвищу Наки (Стив Бушеми) также оборачивается фигурой двуликой. Получается, что принципы остались вроде как при нем, – семью защищает, денежки в дом приносит. Только вот делает он это все не самыми честными способами. И Питт, как несложно догадаться, лишь рад претворять на экранах – хоть больших, хоть малых – двойные стандарты. Особенно в такой удалой компании, как глыба Бушеми. И особенно в бесплатном костюме с иголочки.
Сдается, даже поп-культурно веские «Мечтатели» не могут побить цитируемость на порядок менее провокационной и синефильской мелодрамы с робким налетом сай-фая и неробко горьким послевкусием. По крайней мере, цитируемость снимков уникальных глаз Астрид Берже-Фрисби, девушки-мечты питтовского ученого Иэна, и, разумеется, катастрофически глубоко врезающейся в память сцены в лифте. Которая тонально контрастирует с неожиданной сдержанностью протагониста, на сей раз разрывающимся между наукой (для съемок Майкл, кстати, отсмотрел часы лекций Ричарда Докинза и не только) и духовностью, нежели между светом и всепоглощающей тьмой.
Иэн – погруженный в свое дело профессионал, пусть и все еще меланхолично оглядывающий мир вокруг и внимающий полихромной радужке с рекламного плаката, зовущего вырваться из лаборатории и дать волю чувствам. Чувствам на сей раз общественно одобряемым и сначала вдохновляющим, а чуть погодя, на выходе из лифта, опустошающим. В по-особенному чуткой оптике Питта трагедия его персонажа – лишь путь к новым открытиям. Как в лаборатории, так и за ее пределами. И многогранность его перформанса, застывшего на грани рационального и иррационального, задевает за живое не меньше, чем эксцентричность его садистов и потерянных душ.
Помимо авторского кино Майкл гостил-таки и в прогрессивном голливудском блокбастере, пусть он в конечном счете и по всем фронтам провалился ввиду своей несостоятельности перед оригинальным аниме Мамору Осии. Антагониста Кудзэ, собственно, в киберпанк-алмазе 1995 года и не наблюдалось – его одиозную фигуру буквально по кусочкам собрали из останков злодеев прежних частей мрачной киновселенной «Призрака в доспехах». Итого имеем харизматичного киборга с серебристыми, как сталь, волосами, таким же стальным взором и, как ни прискорбно, довольно скромным экранным временем.
Усеченность злодейской арки тем не менее не помешала Питту, эксплуатирующему здесь уникальную андрогинную пластику и «механизированный» голос, перетянуть на себя чуть ли не все то внимание, что в теории предназначалось обтянутой латексом Скарлетт Йоханссон. И даже сквозь бедность сценарного рельефа live-action ремейка проглядывает его стремление наградить антигероя не самыми банальными мотивами – Кудзэ хоть и не «видел такое, что вам, людям, и не снилось» и слез в дожде не лил, но всего плохого злой корпорации желает не просто так. И даже не забавы или гадкой мечты ради.
Вагнер Моура – один из немногих бразильских актеров, кто уверенно делает международную карьеру. При этом он никогда не терял связь…
Блаженный Паша (Марк Эйдельштейн) мечтает о карьере ракетостроителя и стажировке в международной космической компании. Но его мечты рассыпаются в прах,…
5 апреля в кинотеатре «Полярный» в Анадыре состоялась торжественная церемония закрытия юбилейного, X Арктического международного кинофестиваля «Золотой ворон». Гран-при смотра…
Знакомство с родителями. Поездка к деду на каникулы. Семейный эксперимент. Визит тещи. Попытка быстро прославиться. В обычной жизни человек еще…
Киносценарии в театре – история совсем не новая. Хотя и не растерявшая со временем своей привлекательности – в первую очередь…
Жених с невестой отправляются в семейный домик первого, чтобы организовать там скромную церемонию в узком кругу. Но по приезде неожиданно…