Кадр из фильма «Одержимая» (1981)
Романтические отношения – тот еще хоррор. Согласитесь, и необъяснимого навалом, и саспенс догоняет в неожиданных местах, – любит иль не любит? – и скримеры порой случаются. И даже скелеты в шкафах, чем черт не шутит, находятся. К премьере мелодраматического кошмара под емким аффективным названием «Обсессия» вспоминаем десятку тревожных, мягко говоря, примеров того, как ужасный жанр поженился с киноромантикой. Впрочем, «долго и счастливо» им явно не светит. Хотя кто знает?
Кинодорожка монстра Франкенштейна, как и, к слову, путь элегантного графа Дракулы, то и дело пересекает амурное шоссе. У первого вот, например, канонично сыгранного Борисом Карлоффом, в сиквеле некромантской классики обнаруживается потребность не только в простых человеческих курении и распитии разного рода нектаров, но и в общении с прекрасным противоположным полом. И как хорошо, когда себе подобную можно изготовить своими же, что называется, руками!
Сама невеста (Валери Хобсон), впрочем, озаряет монохромное полотно лоском и изяществом лишь на несколько минут, отвергая вынужденную половинку и тем самым обрекая и себя, и монстра на возвращение к истокам. То есть к самому что ни на есть мертвому статусу. Однако своим экстравагантным видом – чего только стоят эти графичные брови и пышная укладка! – в очередной раз доказывает, что человеку нужен человек, монстру – монстр, а хоррору – хотя бы щепотка романтических иллюзий.
Примерно отсюда и растут ноги «Обсессии»! Да и в принципе собирательного образа маниакально озабоченных дам, давненько перешедших грань нервного срыва. И все, разумеется, из-за любви. Только любви с приставкой не-. Между волоокой Анной с изобретательно пугающей пластикой Изабель Аджани и ее сбитым с толку муженьком Марком (Сэм Нил) явно пробежала не кошка, но целый левиафан, склизкий и подлый. Что есть метафора разрушительного психоза, что накрывает некогда жизнеспособную пару.
Накрывает психо-хоррорным калейдоскопом истошных криков и болезненных конвульсий, на первый взгляд, к романтическим трелям не имеющих никакого отношения. Но это лишь на первый. И, возможно, на второй и даже на третий – уж больно хитрую сеть аллегорий и актерских максимумов сплел поляк Анджей Жулавский, депрессивно размышлявший о собственном разводе. Но оно явно того стоит – ну кого, скажите, не штормило в пустом переходе меж путанных любовных материй?
С хитросплетениями боди-хоррора и, напротив, чуть ли не приторной мелодрамы в духе старого-доброго Голливуда играется Дэвид Кроненберг, вслух задающий прямо-таки сакральный вопрос всех влюбленных: возможно ли продолжать холить и лелеять партнера, если он вдруг станет червяком? В данном случае, конечно, не червяком, а мухой, но суть остается та же. А результат его мысленного эксперимента в стальных научно-фантастических тонах – таким же фантастическим, пусть и умильно сентиментальным.
Так что, дамы, аккуратнее при знакомстве с талантливыми учеными – их талант в любой момент может дать осечку. А осечка приведет к тому, что ненаглядный из homo sapiens постепенно превратится в неведому зверушку. Хоть и с глазами. Джина Дэвис вот не удержалась и в Джеффа Голдблюма, то бишь своего экранного напарника по телесной трагедии, влюбилась по-настоящему. Тогда как ее героиня и вовсе понесла от голдблюмовской зверушки самую настоящую личинку. Любовь зла, не иначе!
Зла любовь, и поистине злы влюбленные, что берегов за пеленой чувств не видят и потому, широко раскрыв глаза при виде роковой красотки вроде Шерилин Фенн из городка Твин Пикс, под флагом затмевающего все и вся влечения творят всякую дичь. Выходит, не только живых мертвецов и исследователей-авантюристов стоит побаиваться – уважаемые хирурги, оказывается, также бывают обсессивны, компульсивны и маниакальны. Благороднейший доктор Ник (Джулиан Сэндс) не даст соврать.
И заглавную Леночку он, как несложно догадаться, своим хирургическим вмешательством обращает в пленницу роскошной усадьбы, по которой та в силу того самого вмешательства не в состоянии передвигаться. А дирижирует – несколько неловко, пусть и ретроспективно любопытно – парным оркестром невзаимных лишений и страстей, но взаимопоглощающих перебранок Дженнифер по фамилии Линч, в свое время узнавшая от отца, куда ведут сомнительные, но сладкие американские мечты.
Вроде как безобидной мечтой найти себе спутницу на остаток жизни движим романтик из j-хоррора, на старте обливающего публику липкой патокой любви с первого взгляда. И вроде как безобидно перелистывающего этапы романа с ангелом во плоти по имени Асами, что с японского означает «утренняя красота». Лишь чтобы в ночи этот ангел с грацией точеной Эии Сиины достал из-под полы орудия пыток и всю романтику зарубил, что называется, на корню. Причем, разумеется, и в буквальном смысле слова.
«Карательный» жутик японца Такаси Миикэ так лихо миксует жанры, что пугает в первую очередь не изощренностью экранного насилия, а именно что обманчиво резкой сменой настроения – с елейного любовного на непримиримо агрессивное. Хоть даже и в освобождении антигероини от маски кроткости Сиина остается по-своему ласковой и обаятельной. Причем настолько, что даже небезызвестный «каратель» Квентин Тарантино в свое время не устоял и темным обаянием «Кинопробы» проникся.
Чуть ли не с первых минут обнажает ужасы и общечеловеческие травмы провокатор Ларс фон Триер, что в своем исследовании баланса мужского и женского, райского и адского обращается – внезапно – к Андрею Тарковскому. Его безымянный Мужчина так же, как и солоницынский доктор из «Зеркала», падает вместе с интересной и такой же безымянной Женщиной. Падает в пучину бессознательного, грешного и чуть ли не первобытного. А пучина тех пожирает и траекторию их отношений радикально меняет.
Уиллем Дефо и Шарлотта Генсбур разыгрывают на двоих фантасмагоричную, местами по-скандинавски медитативную, местами по-зверски жестокую пьесу об инфернальной женской природе и ее преимущественно смертоносном влиянии на природу мужскую. Слишком пессимистично и мизогинно? Да, вероятно, так и есть. А на практике еще и туманно до жути и совсем не романтично, хоть и моментами откровенно. Такая она, триеровская пучина отношенческих метафор и хлестких диагнозов.
В вампирском мело-жутике за авторством Пак Чхан-ука что откровений, что без малого чувственных эпизодов хоть отбавляй. Тематика, естественно, обязывает то и дело губы вблизи чужих хрупких телес держать и крепко их к себе прижимать. А прижимает хворый священник (Сон Кан-хо), обернувшийся кровопийцей, свою новоявленную музу (Ким Ок Пин), что приняла его даже таким – с фатальным нюансом, пусть и без сексуальных клыков и мантии – и возжелала его так же хищно и кровожадно.
Крови кореец явно не жалеет – та плещется алой рекой и обвивает островки во многих смыслах запретной и перверсивной химии между любовниками, что едва ли остаются на грани человеческого и животного. Под покровом ночи их оглушительная жажда друг друга притупляет голоса разума и хоррор-движки, более или менее обыденные для жанра готических зарисовок о вампирах. А на шокирующих финальных аккордах и вовсе, как кровь, выливается в (не)любовную трагедию а-ля Шекспир.
Кровь если и не сочится, то, по крайней мере стекает стройным ручейком и из дорожного хоррора Луки Гуаданьино, что также не прочь покопаться в проблематике инаковости и ее превратностях. Его обреченная парочка – юная сирота Марен и повстречавшийся ей странник Ли – в свободное от созерцания бескрайних пустошей Среднего Запада кормится человечиной. Что сперва сближает два одиночества, лишь чтобы в конечном счете разлучить их навсегда и, что называется, полностью.
Хищники со смазливыми наружностями Тейлор Расселл и частично «порыжевшего» Тимоти Шаламе обречены не столько на скитания в поисках мяса, сколько на отчаянный поиск принятия в глазах себе подобного. Их неиронично романтичное путешествие по городам и весям, подзвученное намеренно меланхоличным саундтреком Трента Резнора и Аттикуса Росса, стремится нагнать экзистенциальной тоски, нежели животного ужаса. Хоть тот, безусловно, и достигает апофеоза в «плотской» развязке.
Гораздо оптимистичнее на отношения с «ужасным» диагнозом смотрит дама Ариан Луи-Сейз, чей инди-хоррор-дебют прямо-таки пронизан заглавным гуманизмом и нежным флером первой любви. Которая нежданно-негаданно случается между еще зеленой вампиршей, что наотрез отказывается убивать во имя процветания своей зубастой династии, и ее новым знакомым, который не сильно-то и желает оставаться в живых. Стокгольмский синдром это иль чистое и непорочное чувство – одному Владу Цепешу известно.
В легкой, умеренно наивной тональности канадской лав-стори традиционно настораживающие кровавые сцены – коих и здесь немало – отдают хулиганским вайбом «Реальных упырей». А романтическая, собственно, составляющая, в непосредственности и незамыленности актерских темных лошадок (Сара Монтпети и Феликс-Антуан Бенар) сглаживает клыки и углы вампирских шалостей. Ведь у каждого, включая реальных упырей, всегда есть выбор между кровопролитием и человеколюбием.
Наконец, ближайший тематический и стилистический родственник «Обсессии» о примерно той же романтической (со)зависимости. Наглядно, с картинками и дисклеймерами повествуют о ней невымышленные супруги Дэйв Франко и Элисон Бри, чьи голубки в глуши поневоле срастаются друг с другом всеми фибрами и струнами души. Боди-хоррора, то есть, никак не избежать, равно как и почти что (анти)ромкомных телесных гэгов разной степени мерзопакостности и, собственно, романтичности.
Ведь если и проживать наружные метаморфозы, – не самые, впрочем, для современных ужастиков типичные – то только на пару с любимым. Так, все прежние кризисы коммуникации наверняка покажутся пустяками, равно как и, быть может, раздражающе ерундовое объяснение «скрепившего» пару потустороннего феномена. Как бы то ни было, покуда в не до конца объятом тьмой сердце (или в каких-то других жизненно важных органах) живет любовь, объясняться хочется разве что в чувствах.
Московский детский фестиваль искусств «НЕБО» ждет гостей 30 и 31 мая в парке искусств «Музеон» на Крымской набережной. Одним из…
В своем королевстве принцесса Розалинда оберегает сверкающих подопечных – похожих на детей звездочек. Неугомонная ребятня очень любит сказку про великих…
Грег Руссо (Стив Карелл) живет уже четвертый десяток «мужской успешности». Писатель выпускает бестселлеры про боевого героя по прозвищу Рустер, обитает…
В Арт-клубе Театра кукол Сергея Образцова 21, 22 и 24 мая состоятся премьерные показы камерного спектакля «Тишина. Возвращение». Постановка, соединившая…
Киноиндустрия любит фамилии, особенно те, которые сами продают фильм лучше любого трейлера. Сын Ice Cube играет Ice Cube, дочь Чаплина…
«Атлас театральной России» продолжает открывать для москвичей и гостей столицы знаковые постановки других регионов страны. Ранее в «Мастерской «12» Никиты…