Комически-зловещие «Палачи», или Как Мартин МакДона прижился на русской земле

В Москве в 5-й раз состоялся Летний фестиваль губернских театров «Фабрика Станиславского». В его рамках жители и гости столицы увидели знаковые спектакли из 8 городов страны. «КиноРепортер» остановил свой выбор на постановке «Палачи» – трагикомедии Мартина МакДоны, которую сделал своей визитной карточкой Новокузнецкий драматический театр. И не прогадал: Андрей Ковзель, ведущий артист и исполнитель главной роли, стал лауреатом смотра.

«Палачи» – недавняя, но уже нашумевшая пьеса Мартина МакДоны. В 2015-м она принесла ему премию Лоуренса Оливье и отличную критику – в Лондоне произведение быстро окрестили «самой черной комедией жанра». До успеха в России оставалось недолго: ирландского драматурга у нас любят какой-то особенной, неизбывной любовью. Да и за что не любить – МакДона создает ярких героев, буквально выворачивающих себя наизнанку (еще попробуй сыграй такого!), и не стесняется использовать нецензурную брань, старое доброе ультранасилие и неполиткорректные шутки. И конечно, черный юмор, в бурных потоках которого суровые, но трогательные персонажи чувствуют себя как рыба в воде.

«Палачи» ровно из той же оперы. На север страны с редакционным заданием прибывает молодой журналист. Повод – отмена смертной казни. Герой для интервью – бывший палач Гарри Уэйд, ныне заведующий небольшим пабом. За нескладным корреспондентом в городок тянется вереница других незваных гостей: манерный выходец с юга Питер Муни и бывший помощник Гарри Сид, которого с позором выгнали с работы. Всех их, кажется, объединяет некая тайна – разговоры то и дело сводятся к казни двухлетней давности. Тогда повесили человека, чья вина так и не была доказана. И если Гарри до сих пор уверен в своей правоте, Сид начал колебаться еще во время исполнения приговора.

Казнь можно видеть практически в прямом эфире – будка со стеклянными стенами, расположенная чуть в глубине сцены, играет роль лобного места, а документальности происходящему придают расставленные по периметру видеокамеры. Изображение транслируется на экран до тех пор, пока предсмертные крики не прерывают технические помехи. А затем начинается та еще чертовщина.

Видеоинсталляция – одновременно простой и гениальный ход, превращающий «Палачей» в нечто среднее между спектаклем и кинокартиной. Поясняющие титры исключают закадровый голос, а крупные планы стирают последний барьер между залом и сценой. Перед зрителем – практически очная ставка под увеличительным стеклом. Но одно движение века, и герои уже выглядят как фигуры на шахматной доске. Неудивительно, что актерам приходится органично существовать на всех уровнях сразу, контролировать буквально каждую мышцу. Чтобы нервозность прорывалась через напускное спокойствие, а страх постепенно смещал горделивое самодовольство. А еще – и это ключевой маркер – следить за голосом.

Пьеса строится на бесконечных повторах: почти «Дом, который построил Джек», только для взрослых. Повторяется брань – по-русски она порой звучит избыточно, зато интонационно бьет в яблочко. Пересказываются (один из героев глуховат) диалоги и передразниваются (другой заикается) отдельные реплики. Муни (Андрей Грачев) по полторы минуты говорит на одном вдохе, чтобы держать ритм, и на интонационную амплитуду ему рассчитывать не приходится. Уэйд (Андрей Ковзель), наоборот, звучит так, словно дублирует сам себя. До стопроцентного ирландца, может, фонетически и не дотягивает, но точно звучит как иностранец.

Такая иммерсивность затягивает настолько, что о главной интриге забывают, кажется, не только зрители, но и сами герои. Однако ближе к антракту комедийный тон резко сменяется зловещим. Особенно когда наивность и максимализм (у Гарри есть 15-летняя дочь Ширли – прехорошенькая Наталья Курлыкова) сталкиваются с извращенной расчетливостью. До мурашек пробирают и хоралы, в которых ирландские песенные мотивы сливаются с гитарными рифами и барабанами. А потом, так же неожиданно, идет движение в обратную сторону – это снова комедия, но такая, что чернее не бывает.

На дворе 1963 год, однако время действия не так уж и важно. Да, исторический нюанс запускает маховик событий, но остальное – всего лишь фон, как это было во многих других произведениях МакДоны. В том числе – недавних «Банши Инишерина». Да, драматург вкладывает в уста героев слова про Нюрнбергский процесс (который Гарри в отличие от более прилежного коллеги пропустил), привычно пинает фрицев за послушность, а французов и американцев – просто в силу любви к Родине. К России, кстати, отношение почти благоговейное: «В России? Да тебя застрелят, если ты станешь произносить речи в России!»

Но люди, где бы они ни жили, у МакДоны остаются людьми. Теми, что за пинтой «Гиннесса» ведут отнюдь не застольные беседы, а из себя выходят быстро и часто. Родители остаются родителями. Дети – детьми. А палачи – палачами, пусть даже смертная казнь давно отменена.