Исчезающее кино: Искусство, которое нам больше не принадлежит

Кому принадлежит искусство? Вопрос как минимум дискуссионный. Однако если говорить конкретно об искусстве кино, то здесь, похоже, дискуссия близится к завершению и к однозначному ответу: искусство кино принадлежит тем, на чьи деньги оно создается. То есть главным образом медиакорпорациям.

Следует оговориться, что такая ситуация сложилась пока еще не повсеместно. Но глобальный тренд таков. А в мировом пока еще центре производства кино и сериалов – США – дела обстоят именно так уже сейчас. И это касается и российского зрителя в том числе, и любого зрителя. Потому что ему искусство кино точно больше не принадлежит.

Хотя раньше было как: фильм выходил в кинотеатрах, а потом – на кассетах или дисках (как вариант – сразу на кассетах или дисках). Сериалы тоже можно было на кассету или диск записать. А теперь ни на кассетах, ни на дисках почти ничего не выпускают. И проигрывателей давно ни у кого соответствующих нет. Все на стримингах исключительно.

А стриминги принадлежат как раз корпорациям. Которые могут, например, решить, что не хотят больше то или иное произведение людям показывать даже по подписке. И изъять его из библиотеки насовсем. Что тогда делать? Ничего не делать, все. Был у вас любимый фильм или сериал – и нет его. Никогда вы его уже легальным способом не посмотрите.

Примеров тому – масса. Сериал «Уиллоу» – продолжение культового одноименного фильма Рона Ховарда: в 2022 году компания Disney его выпустила эксклюзивно на собственной платформе, а в 2023 году удалила оттуда. Несмотря на ранее объявленные планы на второй сезон.

Или распрекрасная музыкальная драма Мартина Скорсезе и Мика Джаггера «Винил» про становление панк-рока: после выхода первого сезона ее закрыли из-за низких рейтингов, творческих разногласий и распухшего бюджета, а в августе 2022 года полностью удалили из сервиса HBO Max.

Или культовый анимационный сериал «Крайний космос», который кочевал по телеканалам, а потом осел на онлайн-платформах (включая российские). Сначала его закрыли после трех сезонов, а затем в течение пары лет планомерно и безжалостно отовсюду вычистили – к великому неудовольствию армии фанатов.

И так далее, и так далее, и так далее. В последние годы массовые убийства единиц развлекательного контента их владельцами сделались обычной практикой. Корпорация Warner Bros. Discovery, например, в 2022 году одним махом убрала с HBO Max десятки наименований, включая еще одно культовое шоу – «Бесконечный поезд».

Зачем это делается? Причины чаще всего банальны и прозаичны. Ничего личного, просто бизнес. Дело в том, что в США компании могут списать стоимость контента в убыток, если докажут, что он не приносит дохода, и тем самым значительно сэкономить на налогах, которые по закону составляют нехилый 21%.

То есть, грубо говоря, списав то или иное произведение в убыток (и стерев его, соответственно, из каталога), компания экономит 21 цент с каждого «потерянного» на этом произведении доллара. А если списать сразу несколько – как в вышеприведенном случае с Warner Bros. Discovery, – то уже нормально так можно финансы поправить.

Но могут быть, конечно, и другие причины. Скажем, кто-то в бухгалтерии посчитал, что слишком много роялти уходит актерам, сценаристам, режиссерам, правообладателям музыки. Легким движением руки обязательства по всем этим выплатам испаряются. Снова экономия.

Бывает и так, что сменяется руководство, отвечающее за формирование контентной политики, и новое руководство решает, что тот контент, который был произведен при прежнем руководстве, недостаточно хорош или вовсе не соответствует ценностям бренда. Так однажды целый сервис приказал долго жить – CNN+.

Таким образом, за каждым исчезновением из общего доступа фильма или сериала, как видим, стоит какое-нибудь объективное обстоятельство, требующее эффективного решения. В конце концов, если корпорация, не дай бог, обанкротится, кто тогда будет оплачивать создание этих самых фильмов или сериалов?

Получается, ради того, чтобы индустрия продолжала существовать – особенно учитывая нынешние тяжелые условия, когда рынок донельзя перенасыщен, – необходимо чем-то жертвовать. И вообще: кто контент профинансировал, тому им и распоряжаться по собственному усмотрению. Такова беспощадная логика капитализма.

Эта точка зрения, безусловно, имеет под собой основание. Но справедлива она лишь в том случае, если рассматривать кинематограф сугубо в плоскости этого самого капитализма. Где фильмы и сериалы являются исключительно объектами товарно-денежных отношений.

Но любое произведение искусства только во вторую очередь является объектом товарно-денежных отношений. А в первую очередь все-таки является произведением искусства. Иными словами, такой штукой, которая вкупе с другими той же категории штуками формирует культуру.

Ну а культура – это кое-что куда более важное и сложное, чем товарно-денежные отношения. Обменивать деньги на товар можно и птичек научить, что ученые не раз уже доказывали. Тогда как культура присуща только человеку. Более того: человек без культуры – и не человек. А животное, надрессированное еду за бумажки покупать.

Поэтому культуру принято бережно хранить, учреждая всякие специальные фонды и музеи. И поэтому утрата культурных ценностей всегда воспринимается как большое несчастье. Сколько веков прошло с уничтожения Александрийской библиотеки, а человечество до сих пор оправиться не может.

И только с «важнейшим из искусств» подобающе обращаться человечество до сих пор не научилось. От эпохи немого кино до наших дней, по большому счету, дошли жалкие огрызки. Российский дореволюционный кинематограф – развивавшийся, между прочим, внушительными темпами – и вовсе канул в небытие чуть ли не целиком.

Кажется, можно было бы из этого какой-то урок извлечь, но ничего подобного, как видим. Причем если потери фильмов конца XIX – начала XX века хотя бы отчасти случайны (пленки делались из самопроизвольно разлагавшегося материала, который к тому же и горел хорошо), то происходящему ныне оправдания нет.

Кто-то, вероятно, возразит, что те сознательно удаляемые произведения, может, культурными ценностями и не являются. Может, и не являются. Но кто должен это решать? По всему выходит, что опять-таки медиакорпорации. Исходя из единственного критерия – коммерческого.

Впрочем, неправильно было бы во всем исключительно медиакорпорации винить. Они всего лишь обслуживают потребности среднестатистического обывателя. А потребности эти довольно простые: чтобы было удобно и не надо было напрягаться. Чтобы домой пришел, кнопку нажал – и что-нибудь там заиграло.

Подавляющее большинство пользователей стримингов более чем удовлетворяет библиотека в несколько (десятков) тысяч наименований, и если оттуда что-то вдруг пропадет, то оно, большинство, этого даже не заметит. А тот, кто заметит, заведомо окажется в меньшинстве, мнением которого дозволительно пренебречь.

Безусловно, остается авторское, фестивальное кино. Которое тоже на стриминги попадает. И оно, скорее всего, никуда не денется, пока на него есть хоть какой-то спрос. Но в общем объеме производства доля его мала и постепенно сокращается. И шанс на исчезновение у авторских фильмов всегда выше, чем у продюсерских проектов.

Именно так кинематограф превращается из искусства в разновидность развлекательного контента, что обусловлено экономической целесообразностью. Ключевое отличие между означенными понятиями в том, что у развлекательного контента есть простая и понятная функция – свободное время нескучно заполнять.

У искусства тоже есть функция, и не одна, но оно как раз нередко бывает скучным, сложным и непонятным. А в наши неспокойные дни тратить свободное время на что-то скучное, сложное и непонятное – непозволительная для многих роскошь. Так что, как ни крути, а вариант остается один: расслабиться и получать удовольствие от того, что дают.