Судьба человека: Интервью с главой студии «ВГИК-Дебют» Федором Поповым

Каждый без исключения великий режиссер начинал с дебютной короткометражки. Глава студии «ВГИК-Дебют» и Международного студенческого фестиваля Федор Попов помогает молодым режиссерам показать свои первые работы зрителям и найти свою киносудьбу. Откуда черпает творческую энергию успешный продюсер, режиссер и сценарист? Об этом, а еще о страстном интересе к кино, самом важном в режиссуре и о своем новом фильме «Паромщик» Попов рассказал в интервью «КиноРепортеру».

Вы как-то сказали, что снять кино – это поступок. Что толкнуло на него?

— Я еще в старших классах увлекался кино, ходил с приятелем в «Иллюзион». И пока учился на экономическом факультете ВГИКа, уходил на занятия к киноведам, режиссерам, слушал всякие интересные лекции. Постепенно, когда были паузы в работе, все же реализовал свою тайную мечту и подал документы на режиссерский во ВГИК. И это для меня уже был поступок – решиться поступать и поступить.

К тому моменту у вас уже был опыт работы на съемочной площадке как администратор, директор. Тогда так называли продюсеров.

— Будучи еще студентом, я попал на преддипломную практику на «Мосфильм». Меня отправили в киноэкспедицию в должности старшего администратора. Вторая картина уже была, когда ВГИК окончил, — работал замдиректора на площадке у Сергея Соловьева. Мне очень повезло — меня окружали замечательные люди, у которых можно было многому научиться. Это и Соловьев, и легендарный оператор Павел Лебешев, директор картины Эрик Вайсберг, Евгений Матвеев. Потом меня призвали в армию, а после демобилизации я попал на фильм «Анна Павлова» в постановке Эмиля Лотяну. Это была копродукция с англичанами, где я отвечал за всю подготовку. Ну и так далее…

Есть что вспомнить! А какой фильм считаете судьбоносным?

— В 29 лет я был самым молодым директором картины. И мне предложили картину «Мать» Глеба Панфилова. Для меня это был переломный и очень серьезный этап. Два фильма по две серии каждый, съемки в Лондоне, Ленинграде, Москве, Нижнем Новгороде, копродукция с итальянцами. Производство фильма заняло 5 лет. По картине было принято решение Совета Министров СССР, позволяющее облегчить выполнение многих производственных задач. Я прошел на этом фильме такую школу, которую не прошел бы на пяти или десяти других картинах. Параллельно в стране происходили глобальные перемены, перестройка. Мы запускались в производство в конце 1985-го, а закончили в 1990-м. И после этого, собственно, я и стал дальше уже продюсировать самостоятельно.

Почему выбрали для своей первой картины «Кавказская рулетка» такую болезненную на тот момент тему чеченского конфликта?

— Любое кино должно быть актуальным. Когда снимаешь только то, что тебе одному нравится, рискуешь оказаться вне времени. А если серьезно вкладываешься в это дело, то должно быть интересно более широкой аудитории. Потому что кино все-таки не такое долговечное искусство, как живопись или музыка, к сожалению. Кино должно быть в контексте времени обязательно. А тут появился сценарий – пьеса Виктора Мережко «Кавказская рулетка». Ее серьезно пришлось дорабатывать, у нас были консультанты из ФСБ и не только – шла война, и это была действительно очень болезненная тема. Моей задачей было пройти по лезвию бритвы, сделать общечеловеческое кино. Это кино про силу материнской любви. Картина была отобрана в одну из программ Берлинского фестиваля, который в тот год проходил под лозунгом «За толерантность в искусстве».

Следующей режиссерской работой стала комедия «Четыре таксиста и собака» с продолжением, а после социальная драма «Все в порядке, мама» и драмеди «Совсем не простая история». Такие разные жанры! Чем руководствуетесь, выбирая проект?

— Когда закончил «Кавказскую рулетку», мне хотелось переключиться на другой, более легкий жанр, можно сказать, отдохнуть. Я как-то ехал в такси и вспомнил фильм из детства про четырех танкистов и собаку. И родился каламбур про четырех таксистов, но какая собака? Такса, конечно же! А собаки этой породы отличаются тем, что они очень упорные, «вязкие», умные и верные. Качества, столь необходимые для любого человека. И такса стала примером для подражания для наших героев, у каждого из которых были некие жизненные проблемы. Что касается «Совсем не простой истории», там сложилось иначе. Я был в жюри одного конкурса и там заметил сценарий Анатолия Шатских. И снял эту картину, которая потом получила много призов. Так что все рождается в моменте.

В широкий прокат выходит ваш новый фильм «Паромщик», посвященный мирным жителям в зоне СВО. Это размышление о судьбах людей на сломе истории?

— В том числе. Самое важное в фильме – герой и его судьба. Вернее, герой и его характер, а характер – это уже судьба. Без погружения в человека, в его отношения с другими людьми кино не получится. И как я уже говорил, фильмы должны идти в ногу со временем, иначе трудно рассчитывать, что они найдут отклик у аудитории. Сейчас эта тема более чем актуальна, но снимать непосредственно о боевых действиях я не мог. То есть я бы хотел, наверное, но просто не имею пока такого права, потому что недостаточно много об этом знаю, не настолько глубоко нахожусь в материале, сам это не пережил. А с другой стороны, еще нет возможности посмотреть на происходящее с расстояния времени. Но думаю, что я обязательно подойду ближе к этой теме со временем.

В основе «Паромщика» реальные судьбы людей?

— Любое кино – это некий вымысел, если оно не документальное. «Паромщик» – собирательная история. В ее основе лежит множество рассказов реальных людей и их судьбы. В начале нашего пути мы отправили в Запорожскую область десант – группу из нескольких сценаристов и операторов. Они там снимали видео, брали интервью у местных жителей. Главным творческим ориентиром для нас был фильм Эмира Кустурицы «Жизнь как чудо». Понятно, что там другая среда, другая культура, все другое абсолютно. И война другая, наверное, но это была отправная точка. Хотелось, чтобы и жизнеутверждающий юмор был, и добрая ирония. Посмотрим, насколько у нас это получилось. Об этом судить уже зрителю.

Отбирая проект как продюсер, опираетесь прежде всего на сценарий или на личность режиссера?

— На личность режиссера, конечно. Приведу в пример небезызвестный фильм «Как Витька Чеснок вез Леху Штыря в дом инвалидов». Александра Ханта я приметил еще в конце второго курса. Он участвовал в конкурсе нашего фестиваля с картиной «В опере». Это была учебная, немая 6-минутная работа. Мне она показалась очень интересной, и я не терял с ним контакт. Он окончил ВГИК. Два года не работал в кино, писал сценарий, и мы предложили ему историю другого дебютанта-сценариста – Алексея Бородачева. И она легла на Сашину судьбу, которая в чем-то, вероятно, схожа с историей героя фильма. Под интересного режиссера хочется сценарий искать или вместе с ним создавать. Как это было с картиной «Ада» Станислава Светлова, когда, кроме сценариста Жени Баранова, Станислав привлек Дениса Осокина – интересного и очень своеобразного писателя. Иногда у молодого режиссера уже есть свой собственный текст – как например, «Ласточка» Малики Мухамеджан. Или как у Бориса Акопова – сценариста и режиссера фильма «Бык».

Как не потеряться режиссеру после удачного дебюта?

— Принято считать, что один успех – это случайность, два – совпадение, три – уже закономерность. К дебютанту все-таки отношение достаточно снисходительное. Дебют – это открытие нового потенциального автора. Со второй картины уже несколько иной спрос. Такой же, как с опытных режиссеров. Сложнее соответствовать, держать удар и выдержать конкуренцию. Хотя все это индивидуально, связано с особенностями автора, с его талантами. Общего рецепта, увы, нет: у каждого свой путь и способности.

А каков ваш взгляд на режиссуру в целом?

— Режиссура – это все-таки высказывание, которое, подключая зрителя эмоционально, оставляет определенный след в душе, заставляет задуматься. Общество, особенно дети и молодежь, воспитывается на примерах своих экранных кумиров, которых им предлагают фильмы.

Вы продолжаете продюсировать работы успешных дебютантов?

— Когда 15 лет назад мы организовали «ВГИК-Дебют» и я стал заниматься фестивалем, который тоже является инструментом для отбора дебютантов, как-то не было такой конкуренции. Мы были первые. Теперь есть студии «Дебют» на «Ленфильме», в Санкт-Петербургском институте кино и телевидения, на Киностудии им. Горького и далее чуть ли не везде. Сейчас ВГИК уже, получается, пошел дальше и поддерживает не дебюты, а полнометражные дипломы.

Так это часть учебного процесса или уже самостоятельное произведение?

— На фестивале нет дебютных работ – только дипломные. Даже недавние выпускники на фестиваль не допускаются. На международный этап в этом году ожидаем участников из почти 60 стран. Какое-то невероятное количество заявок! Что общего в их картинах с работами наших студентов? Молодых людей, где бы они ни были, всегда интересует их будущее, их место в жизни, желание состояться. С этим они по-разному разбираются, исходя из своей культуры, особенностей и проблем в своей стране. Важнее то, что каждый привозит свою культуру, иные художественные формы. А когда самобытны и оригинальны и изображение, и музыка, и диалоги, и ритм, то, конечно, это все привлекает независимо от того, кто фильм создал – казах или русский, сенегалец или грек. Это такое мультикультурье, объединенное тем, что все они молоды. И у всех желание смотреть в будущее, в перспективу.

А каким видите будущее фестиваля?

— Я думаю, самое главное, чтобы он шел в ногу со временем и его будущее было рядом с будущим общества, страны, в которой мы живем. И поскольку это международный фестиваль, наверное, с будущим всего мира. Потому что кино всегда отражает время.

Мало картину сделать, показать на фестивалях. Надо же ее еще показать широкому зрителю. Как решаете эту непростую задачу?

— После того как рынок освободился от голливудских мейджоров, появилось больше места, но конкуренция никуда не делась. И дебютным картинам, которые сняты за 40–50 млн рублей, сложно конкурировать с блокбастерами за 500 млн. Еще и потому, что это все-таки авторское кино, как правило, некое высказывание, что очень важно. Ведь мы открываем молодых режиссеров. И они потом идут в индустрию и снимают уже то самое коммерческое кино. К сожалению, судьба этих картин пока не очень завидная. Приходится пробиваться. Это, конечно, не широкий прокат. Мне кажется, тут нужно что-то делать. Или кинотеатры специальные, или залы в кинотеатрах для дебютного и авторского кино. Но я понимаю, что одной-двумя мерами эту проблему не решить. Это тема для отдельного разговора. А пока дебюты активно занимают только фестивальную нишу.

Съемки, продюсирование, фестиваль ВГИК. В чем черпаете вдохновение, энергию, силу для этой работы?

— Да не знаю. Наверное, из общества, семьи, воспитания. Мне нравится моя профессия, которой учился. Немного спортом занимаюсь. Но скорее что-то наследственное, хотя в моей семье с кино никто не был связан. Как у каждого человека, у каждого персонажа в любом фильме есть какая-то судьба и характер. Это папа, мама, вся семья и так далее. Я ничем не отличаюсь от других в этом смысле. (Смеется).