«Вершина»: Женщина с веревкой и психопат с колонкой в австралийской глуши

Саша (Шарлиз Терон) – экстремалка, которая давно перепутала адреналин с кислородом. После трагедии в горах она едет в австралийскую глушь за одиночеством, тишиной и шансом хотя бы на пару часов заглушить чувство вины. Ее муж Томми (Эрик Бана) – напарник по жизни и по скале, погибает во время опасного восхождения в Норвегии. С тех пор ее мучает вопрос: где закончился риск и началось упрямство? В Австралии она выбирает маршрут, где люди обычно пропадают, а еще масло в огонь подливает странный незнакомец из магазина. Бен (Тэрон Эджертон) – улыбчивый торговец вяленым мясом, заботливый советчик и, как быстро выясняется, человек с арбалетом, охотничьими фантазиями и специфическим музыкальным вкусом.

Бальтасар Кормакур, который уже не первый год специализируется на фильмах про мокрые куртки, синие губы и людей с подозрительно слабым инстинктом самосохранения, открывает «Вершину» норвежским холодом. И ход это точный. Саша и Томми встречают рассвет в палатке, пришпиленной к отвесной скале так, будто нормальная гостиница для них – это уже компромисс с цивилизацией. Под ними уж точно не кемпинг с термосом, складными стульями и бодрым соседом, который с 6 утра жарит сосиски и портит всем природу. Под ними – пустота, от одного вида которой у любого человека, не склонного к альпинистскому мазохизму, в голове мгновенно проносится весь набор экстренных мыслей. Режиссер с первых кадров очень внятно объясняет, кто его герои. Это люди, для которых край света – идеальное место проводить отпуск и параллельно бросать себе вызов.

Оставшаяся часть «Вершины» сводится к тому, что Саша несется через дикую местность, карабкается, срывается, а следом за ней мчится герой Эджертона – злодей в самом расхожем, почти ленивом смысле слова. То есть персонаж, которому сценарий как будто выдал полную лицензию на любое поведение без малейшей необходимости это поведение объяснять. Все, что фильм сообщает о Бене, так и не собирается в цельный образ, поэтому от сцены к сцене он меняется как набор случайных настроек. То злобный трепач, то обаятельный маньяк, то почти уже чудовище из кошмара, то еще кто-нибудь – в зависимости от того, какая версия героя в этот момент кажется авторам удобнее.

Кормакур выпустил на экстремальный маршрут целую стаю дронов, ящик GoPro и операторов с железными нервами. Может, так и было. Особенно хороши речные сцены, где вода выглядит буквально вторым злодеем, который топит героиню при каждом удобном случае. А ближе к финалу режиссер выдает кадр на зависть любому аттракциону. Саша кубарем летит со склона, перескакивает через небольшой обрыв и падает прямо в бурлящие пороги. Такой антирекламы активного туризма нужно еще поискать.

То, что Бен делает со своими жертвами, оказывается еще более нездоровым и безумным, чем можно предположить поначалу, и для такого фильма это, как ни странно, скорее плюс. Эджертон хватается за эту возможность с явным удовольствием, поэтому в его исполнении герой за секунду соскальзывает из категории «подозрительный тип с неприятной улыбкой» в зону совсем уже клинического кошмара. Подробности этого сдвига лучше не пересказывать – не потому, что сюжет полон сюрпризов, а потому, что их там не так уж много и разбрасываться ими жалко. Попытки Бена выставить Сашу не вполне нормальной выглядят довольно натужно. И да, мужчине, который называет вяленое мясо в честь своей матери, в принципе не стоит доверять ни при каких обстоятельствах.

Сценарий Джереми Роббинса довольно расчетливо выдает прошлое Бена по кускам, будто предлагает зрителю самому собрать из этих обломков портрет человека, которому его ремесло явно по душе. А ремесло у него, мягко говоря, специфическое: охота на людей. Для Эджертона, у которого это уже второй заметный заход на территорию Netflix, такая недосказанность оказывается только на руку. Он играет Бена как переросшего ребенка, который вообще не понимает, почему окружающие должны ужасаться его поступкам. Более того, Бен явно держит себя выше рядовых охотников, для которых вся забава сводится к выпивке и стрельбе. На их фоне он, кажется, видит в себе не грубого мясника, а чуть ли не эстета. Эджертон идет вразнос с полной самоотдачей, а Терон снова работает в своем фирменном режиме. Она остается человеком даже там, где фильм уже начинает тяготеть к комиксовой условности.

Отдельного разговора заслуживает то, как «Вершина» обращается с пространством, – и здесь у фильма, пожалуй, больше характера, чем изобретательности. У одних режиссеров джунгли буквально переваривают людей заживо, у других лес работает как огромная система капканов, у третьих река превращается в коридор, из которого не свернуть ни влево, ни вправо. Кормакур не слишком заботится о безупречно ясной географии. Не всегда понятно, где именно остался лагерь, как далеко река, сколько Саша уже прошла и сколько еще будет ползти, падать и снова вставать. Куда ни сунься, везде героиню отыщет местный садист. Это большая, сырая, равнодушная мясорубка, в которой главная интрига сводится к совсем базовой вещи: доживет ли экстремалка до следующей сцены.

При этом история довольно тонко работает с образом «сильной женщины» и, что приятно, не сводит его к привычной витринной позе. В последнее время героиня обязана одинаково безупречно драться, острить, принимать решения, эффектно падать, еще эффектнее вставать. Саша устроена иначе, и в этом одна из главных удач фильма. Она не отстаивает свое право быть в центре истории с победным прищуром. Искательница приключений просто выживает – через мышечную память, через накопленные навыки, через умение соображать на бегу и принимать решения в тот момент, когда думать уже поздно.

В хорошем смысле картина напоминает триллеры-выживания 1990-х, где все держалось не на многослойной мифологии, а на вполне конкретной угрозе. Один человек бежит, другой догоняет, природа мешает обоим, а режиссер следит за тем, чтобы это не теряло темпа. Иногда жанру и правда больше ничего не нужно. Особенно если постановщик чувствует, сколько можно держать зрителя на чистом напряжении, не начиная каждые 10 минут объяснять, что именно герой чувствует, почему он это чувствует и как это связано с его детской травмой. Тем, кто ждет изощренной интриги, сложного злодея или радикального обновления старой формулы, история покажется слишком прямой. Кормакур не вскрывает жанр скальпелем и не доказывает, что охота на человека еще ни разу не выглядела так. Просто предупреждает, что не все незнакомцы могут правильно подсказать маршрут. А еще не стоит покупать вяленое мясо на заправках.