«Кодекс Данте»: Несуразный арт-эксперимент с толпой голливудских звезд

Писатель Ник (Оскар Айзек) корпит над переводом «Божественной комедии», которую знает так хорошо, будто сам наваял. Занимается он этим благородным делом уже десять лет, но резко меняет профессию, когда криминальный авторитет по имени Джо Блэк (знакомьтесь, Джон Малкович) сулит ему золотые горы за похищение оригинальной рукописи вышеупомянутого труда Данте Алигьери. Причем нужно не только забрать ее у другого криминального авторитета, но и подлинность подтвердить. Чем, собственно, и спешит заняться писатель Ник в компании киллера Луи (Джерард Батлер).

«Кодекс Данте» за авторством богемного художника и режиссера Джулиана Шнабеля – чушь настолько первостатейная, что в теории могла быть даже занятной. Скажем, если бы ведущим героем назначили не Айзека в поднадоевшем образе нервного творца, а Батлера с модной стрижкой, который неистовствует в злодейской – наконец! – роли. Разглагольствует о собаках, цитирует Будду, оскорбляет бармена, сурово критикует автопортрет кисти Рембрандта. И в какой-то момент просто ликвидирует всех, кому не посчастливилось в одной с ним комнате оказаться. А еще играет папу римского Бонифация VIII. Потому что артисты изображают и кого-то из нулевых, и кого-то из эпохи Данте. Поэта изображает, разумеется, Айзек, а Галь Гадот – его жену в прошлом и любовный интерес в настоящем. Джерард же Батлер, как было сказано, изображает понтифика. И в соответствующем облачении выглядит архинелепо. Но хотя бы смешно. Чем все прочее в этом фильме, что длится немыслимые 153 минуты, не может похвастаться.

«Кодекс Данте» – произведение крайне вялое, но при этом лихорадочно скачущее по географическим локациям и временным пластам, загромождая сюжет (и без того витиеватый) ненужными ответвлениями. В самом начале, например, юный Ник прибегает к дядюшке и заявляет, что горло одному мальчику перерезал. Дядюшка, на роль которого взяли целого Аль Пачино, в ответ учит мальчика возлюбить ближнего своего. После этого действие благополучно перепрыгивает из 1960-х в 2000-е – Пачино, к великому огорчению, более не появится, а эпизод вскорости позабудется.

Еще в «Кодексе» предусмотрен параллельный сюжет, тот самый, про XIV век, который выполнен в цвете (основная часть черно-белая) и формате 4:3. Он широкими мазками выхватывает отдельные фрагменты из жизни Алигьери, оставляя ощущение костюмированного капустника и в упор расстреливая ужасающе патетическими диалогами. Периодически персонажи шпарят высоким дантовским штилем, а Оскар Айзек уныло рефлексирует под грустную музыку и встречает бородатого деда, которого почему-то называют Человеком без имени. Однако имя у него все-таки есть, даже два: фальшивое (Исайя) и настоящее (Иаков). А сам он при первом знакомстве с Данте вещает что-то невразумительное про евреев и алчную торговлю.

В образе старца, смахивающего на потерянного брата Гэндальфа, предстал Мартин Скорсезе, который изъясняется исключительно глубокомысленными монологами. В одной из трех своих сцен он выдает следующее: «Время – это тщеславная выдумка и иллюзия». Что ж, так мог рассудить лишь тот, кому не довелось от начала до конца вытерпеть «Кодекс Данте». Ибо рассматриваемый нами опус делает время физически осязаемым. Оно тянется так медленно, что можно услышать, как для участников этого действа изготавливают «Золотые малины». Фильм ничего толком не сообщает ни о творчестве поэта, ни о мифе, в который превратилась его жизнь. На первом плане орудуют трикстеры, пытающиеся этим мифом торговать, но тотальное занудство убивает потенциал «Кодекса» как криминальной авантюры, присевшей за одну барную стойку с Коэнами. Да и Шнабель в данной системе координат не сильно отличается от жуликов, намеревавшихся нажиться на бесценной рукописи. Завербованный им отряд знаменитостей – банальная дань хайпу и единственный способ привлечь хоть какое-то внимание к этой ереси, которая безнадежно путается в показаниях.

Чего только в «Кодексе Данте» нет. Тут и романтические линии, и убийства, и философствования, и гангстерские аферы. И Оскар Айзек, слушающий Стоунз в халате на голое тело. И голая опять-таки Галь Гадот, красующаяся в огромной раковине (не сантехнической). И Джейсон Момоа в белом. И баллада Ника Кейва на финальных титрах, которые выглядят так, будто пьяный салага-монтажер наспех сверстал их в бесплатном редакторе. Причем перетасовано все это в столь неровных пропорциях, что наблюдения за коммерциализацией искусства тонут в беспомощном любовном сюжете, а тот, в свою очередь, обезжиривает историю бандитских разборок. Из подобной мешанины мог бы вырасти второй «Мегалополис», но хулиганской дикости Копполы режиссер-художник предпочитает плоскую напыщенность, которая не тянет ни на авторское высказывание, ни на поп-культурный мем.

«Если долго смотришь даже на прекрасное, видишь недостатки», – изрекает Оскар. Ну а если долго смотришь фильм «Кодекс Данте», видишь атакующие корабли, пылающие над Орионом; Лучи Си, разрезающие мрак у ворот Тангейзера… Стоп, это же, кажется, из другой киноленты. Но какая разница, впрочем. Ведь отпечатки гения и в космосе легко проследить, правда, Джулиан Шнабель? Так что ждем сиквел, куда можно, допустим, и Вина Дизеля подтянуть, и Абеля Феррару, и Уиллема Дефо того же. А то последнего в этой высокохудожественной катавасии здорово не хватало.