«Молодость»: Морозная баллада о смятенной якутской душе

40-летний бездельник Василий (Альберт Алексеев) перебирается из некоего города в некую деревню. Затерянную в заснеженной якутской глуши. Там он с грехом пополам обустраивается в лачуге, что в наследство от покойных родителей досталась. Кочегаром подрабатывает. За водочкой в местный магазин наведывается – а как еще скрасить одинокие вечера в унылой хибаре? Пытается, в общем, жить-поживать, как все вокруг живут. Но своим Вася себя не чувствует, хоть ты тресни. И что делать с этим – понятия не имеет.

Один из главных якутских режиссеров современности Дмитрий Давыдов в 2022 году не успевает отдыхать. Весной он выпустил колючий социальный триллер «Нелегал», вдохновивший нас на подробную рецензию. Затем представил абсурдистский аттракцион «Песни лета» на фестивале «Окно в Европу». Параллельно снимал фолк-хоррор «Граница» и продвигал на питчингах новую картину «Прозрачные земли».

А прямо сейчас украшением основного конкурса ММКФ стала его трагикомедия «Молодость» («Эдэр Саас»), названная в честь песни группы «Хардыы», пионеров якутского рока. Всего по фильму рассыпано 12 их композиций, бодрящих, словно смачная оплеуха. Причем сама лента весьма неспешной вышла, медитативной даже. Как, собственно, и тоскливая жизнь Василия – однообразная череда безрадостных дней и ночей.

Только не подумайте, что «Молодость» – чернушная нудятина, где ничего интересного не происходит. Да, с одной стороны, проблемы в сюжете чисто бытовые. Вот Вася гоняется за мухой, а та, поганка, жужжит и жужжит над ухом. Ни спугнуть, ни убить. Вот встречается с бывшей одноклассницей и подбивает к ней клинья, а та, экая досада, семью завела, и муженек новоявленному хахалю совсем не рад. Вот собирается как следует накатить с закадычным дружком детства, но его срубает прежде, чем Вася притаскивает из магазина очередную бутылку. Его мытарства по-своему печальны, поскольку никому нет дела до бесполезного великовозрастного балбеса, а длиннющие кадры, холодные цвета, повторяющиеся события лишь усиливают ощущение гнетущей рутины.

Но Давыдов, подобно Аки Каурисмяки и Джиму Джармушу, умудряется отыскать в этой монотонности скромную красоту повседневности, которая проясняет разум и очищает душу даже в те моменты, когда Василий получает по шапке от хулиганов или глушит водку пополам с колой, греясь у теплой печки. Ему некуда спешить. Нечем заняться. Не с кем переспать или просто поболтать. Он – классический лишний человек, который 20 лет гнался за хорошей жизнью, пытался покорить большой город и завести семью, а в итоге развелся, взвалил на плечи груз алиментов и вернулся на малую родину, где все о нем благополучно позабыли.

Тут бы и посочувствовать бедолаге, однако Давыдов не намерен вешать на Василия терновый венец великомученика. Напротив, он без конца помещает его в комичные, порой – откровенно абсурдные ситуации. Где находится место и черно-белому самопальному ужастику про Дракулу, и потрясающему диалогу о судьбе регионального кинематографа («когда это якуты снимали хорошее кино?»), и феерическим рекламным вставкам с участием самого режиссера, который с энтузиазмом продает парики и настойку из подснежников.

Балансируя между побасенкой потешной и адом кромешным – в одной сцене поддатым героям кажется, что за ними реально явился черт, – «Молодость» не скатывается в анекдот и не превращается в назидательную притчу. Собаки лают, снег хрустит, коровы мычат, половицы скрипят, а Давыдов под этот уютный аккомпанемент создает колоритную зарисовку о неприкаянной якутской душе, которой не хочется покоя. Будто пресловутая муха, никак не желающая угомониться, Василий продолжает набивать синяки да шишки, мерзнуть, голодать, даже гореть…

Но выглянешь в окно – и вот он, легок на помине, опять тащится куда-то сквозь беспросветную ночь. То ли потому, что с поразительным упорством надеется на якутский авось. То ли по инерции, по привычке, ибо сидеть на месте он в принципе не может. И как бы ни был извилист его путь, каким бы холодом ни веяло от фильма, ценой колоссальных усилий снятого в 56-градусный мороз, «Молодость» без молодости согревает надежнее любого костра. А заодно помогает встретить осень с распростертыми объятиями, без печали и сожалений.