Рецензия на душевный, но, увы, трафаретный режиссерский дебют звезды «Титаника».
В суетном месяце декабре обширное семейство Чешир проходит неутешительную проверку на прочность – врачи предрекают, что их пожилой матушке Джун (Хелен Миррен), страдающей от прогрессирующей онкологии, увы, не суждено дожить до Рождества. Скорбная весть собирает в больничной палате ее взрослых деток, что некогда перегрызлись между собой, – флегматичную Джулию (Кейт Уинслет), истеричную Молли (Андреа Райзборо), псевдоосознанную Хелен (Тони Колетт) и ранимого Коннора (Джонни Флинн). И, сдается, только магия светлого праздника способна сплотить Чеширов перед лицом трагедии.
В продуктивном 2025-м какие только кинодивы не переметнулись по другую сторону камеры, подавшись в постановщицы. И если режиссерские «первенцы» Кристен Стюарт и Скарлетт Йоханссон с помпой увидели свет в рамках программы «Особый взгляд» 78-го Каннского смотра, то оскароносной британке, когда-то уплывшей от тонущего «Титаника» на двери, повезло заметно меньше. Хотя это как посмотреть – кино-то у леди Кейт по тематике вышло рождественское, потому вроде как логично, что его скромный отечественный прокат и тихий онлайн-релиз случился в студеную предпраздничную пору.
Вот только прощаться с Джун рекомендуется именно что сейчас, после встреч и проводов всех новых и старых годов, ведь актуальной рождественской классикой лента может заделаться едва ли. Посоревноваться дебют Уинслет может разве что за звание неограненной драгоценности деликатного поджанра драм, провожающих глав семейства в мир иной. Ведь звучит его синопсис, согласитесь, не слишком по-новогоднему (хотя – спойлер – новогоднему «чуду» здесь также нашлось укромное местечко).
Продать светлую меланхолию и рефлексию об упущенных возможностях и извечных сентиментальных ценностях за праздничное настроение берется фактурная компашка во главе с, разумеется, самой Кейт. В не самой, впрочем, банальной оптике сверхновой постановщицы четверка детей заглавной больной будто обращается в символы разных стадий принятия неизбежного, стартующих с отрицающей все земное и отчаянно фокусирующейся на позитивных вибрациях Хелен. Далее – мечущаяся между гневом и торгом Молли, депрессивный Коннор и, наконец, холодно и чопорно принимающая потерю Джулия.
И если снежная королева и вынужденная антагонистка в исполнении Райзборо, на чей конфликт отводится добрая половина экранного времени, могут похвастаться выпуклостью образов и впрямь взывают к эмпатии, то персонажи Колетт и Флинна скорее походят на шаблонных болванчиков, лишь разбавляющих пеструю картинку. Хотя, стоит признать, именно в такт глубокого дыхания йогини и чуть ли не философини Хелен дышит комедийная составляющая ленты, очевидно высмеивающая такого рода одухотворенность.
Как бы то ни было, не секрет, что практически все «предсмертные» семейные драмы следуют следующему рецепту: экранные родственники сначала ругаются, следом долго и мучительно – как для них самих, так и нередко для публики – обсуждают былые раны и в конечном счете их друг другу зализывают, уходя в мирный закат на идиллических финальных аккордах. «Прощай, Джун» нисколько не стремится отходить от уже доказавшей свою эффективность формулы, что, вероятно, обрадует преданных фанатов подобных опусов (а такие непременно существуют), но лишь разозлит более разборчивых киноманов.
В арсенале Уинслет, однако, притаились не самые тривиальные визуальные примочки вроде намеренно «заваленных» горизонтов и морозной цветовой гаммы, в которой преобладают отнюдь не праздничные больничные оттенки. Большинство минорных сцен из семейной жизни разворачивается в стерильных кипенно-белых и приглушенных небесных декорациях, настраивающих на треклятое принятие, которое так усиленно педалирует железная леди Джулия с усталыми глазами постановщицы. А чрезвычайно удручающая экспозиция и вовсе будто настраивает на тревожный хоррор-лад.
Выгодно отличают британскую киноэлегию и немногословные, но многозначительные перформансы маститых Хелен Миррен и ее экранного супруга Тимоти Сполла (того, что сыграл «грызуна» Питера Петтигрю в поттериане). Особенно блеснула, сдается, неробкого десятка артистка, бросившая всю драматическую мощь на воплощение катарсиса жены, мамы и бабушки, на смертном одре пытающаяся примирить всех своих кровинушек. Включая, собственно, мужа-ворчуна, что под финал мило перепевает для ненаглядной культовую Georgia on My Mind (только, соответственно, с именем Джун).
Благодаря видимым усилиям артистов и своего рода креативной постановке примитивный сюжет «Прощай, Джун» при нужном настрое вполне может сойти за симпатичный, честный и местами забавный разговор об утрате и единении на фоне нее, где взаимопрощение рука об руку идет с исцелением. А почившие, словно мягкий рождественский снежок, сверху наблюдают за теми, кому еще предстоит пройти собственный жизненный путь, усеянный собственными торгами, ворчаниями и сентиментальностями.
Остается лишь узнать ответ на нехитрый вопрос: почему же сей сказ так сильно заинтересовал Кейт, что та решила разорваться аж на три, включая продюсерскую, центральные роли в производстве картины? Во-первых, как ни печально, оказывается, что еще в 2017-м онкология погубила мать актрисы Салли. А также, как ни иронично, в-нулевых, автором истории о Джун является не абы кто, а некий Джо Эндерс. Кто это, спросите вы, а это, на минуточку, 22-летний сын Уинслет и маэстро Сэма Мендеса.
Так, ларчик открывался предельно просто – примерно настолько добродушную, но невразумительную в своей избитости сказочку и уместно ожидать от начинающего сценариста, актера и, кхм, композитора, замешанного в скандалах с приставкой непо-. А Кейт, будучи любящей и поддерживающей чадо мамой, вдохновенно перенесла его эпитафию бабушке на экраны. Что на деле очень даже стройно ложится в моральную канву их совместной фамильной зарисовки, пусть и заставляет тихонько похихикать всех тех, что не могут, к сожалению или же к счастью, похвастаться протекцией звездных предков.
Комментарии