«Тюльпаны» и другие фильмы, где цветы – заглавные герои

Дарите женщинам цветы! Особенно если после 8 марта их распродают за бесценок. Но речь, впрочем, не об этом, а о том, что пестрые соцветия, равно как и фотогеничная еда, нередко становятся предметом интереса кинематографистов. При этом их ускользающая красота преломляется на экране по-разному, вызывая нередко полярные цветовые, обонятельные и тактильные ощущения. Именно об этих киноощущениях и поговорим, вспоминая «флористические» ленты на любой вкус, цвет и цветок.

Цветы как знаки внимания

«Тюльпаны» (2026)

Звездная комедия-альманах, днями накрывшая одеялом из лепестков и сантиментов женщин всех российских городов и весей, использует букеты по самому что ни на есть прямому назначению. Заглавными красавцами – каких угодно расцветок, кроме, как полагается, разлучающих желтых – здесь одаряют девушек, что аккурат к 8 марта по тем или иным причинам остаются неуслышанными. Такие разные, но объединенные стремлением прекрасных созданий наконец услышать и осчастливить, герои Гоши Куценко и Ярослава Могильникова, в числе прочих, и находят те самые луковичные дары.

Находят вопреки высоким ценам, расстояниям и капризам собственного эго, ущемленного правдой из уст прекрасных созданий. Чтобы аккурат к слезоточивым развязкам каждой из цветочных новелл-таки достать из широких штанин если и не роскошную копну, то хоты бы символичную пару-тройку бутончиков, выражающих солидарность в борьбе за женские права и женское счастье. И пусть трафаретность новелл едва ли осчастливит что заядлого синефила, что гуру флористики, посыл у комедии общественно и эмоционально полезный: вкупе с цветами дарите женщинам внимание и любовь.

«Постель из роз» (1996)

Основной функционал выращенных и срезанных во имя дам растений по полной реализует и герой-любовник, что по сюжету промышляет именно что цветочным бизнесом. Сам бог, что называется, велел романтику Луису (Кристиан Слэйтер) все цветы, что только есть на свете, сорвать ради прелестной незнакомки, что сердце его от скорби по потерянной семье излечит. А тот, однако, старой джентльменской закалки – громким жестам напоказ Луис предпочитает анонимные доставки пышных букетов без указания имен, паролей и явок. Исключительно женского удовольствия и успокоения ради.

Не одними благоухающими розами, разумеется, жива здешняя любовная линия – за анонимными цветочными композициями следуют трепетное знакомство, поэтапное завоевание взаимного доверия и разговоры по душам, типичные для подобных мелодрам с приторным послевкусием. В нашем же «ботаническом» разрезе эта душеспасительная сказка особенно примечательна тем, что в кои-то веки персонаж не на словах, а по-настоящему, по-мужски усыпает ложе любимой цветами и укладывает ее на мягкие лепестки. Какая удача, что ни у кого из присутствующих не нашлось аллергии на пыльцу.

Цветы как тонкие метафоры

«Сломанные цветы» (2005)

За знаки внимания легко принять и букеты в руках старины Билла Мюррея, что странствует в кадре у старины Джима Джармуша. Когда фактически его казанова Дон, одаривая барышень из своего пылкого прошлого розами, лилиями и полевыми цветочками в 50 оттенках розового, хитро проверяет их реакцию на обозначенный цвет. А также, естественно, пытается расположить к себе после стольких лет полюбовного отсутствия в их жизнях в деле о поиске собственного сыночка. Продвигаясь в котором и сам, словно бутон без воды, теряет силы и разочаровывается в прошлом и бесцветном настоящем.

К слову, изначально драмеди-история Джармуша об одиссее горе-папаши была озаглавлена как «Мертвые цветы», но в конечном счете «сломанность» названия как нельзя лучше отразила ее суть – перспективы Дона некогда цвели и пахли, но в силу его же неосторожности и безрассудности достигнуть пика им было не суждено. Да и его планы по примирению с командой по-своему хрупких и колючих бывших от Шэрон Стоун до Тильды Суинтон обломались так же легко, как хрупкие стебли колючих розовых роз. И вместо дома, что полная чаша, тот получил – пусть и по заслугам – лишь пустую вазу.

«Цветы лиловые полей» (1985)

На фоне полевых космей из семейства астровых разворачивается трагедия героини Стивена Спилберга, деликатно воплощенной Вупи Голдберг. Покой в доме и душе ее Селии день ото дня колышется от обыденности разного рода насилия, обусловленного в том числе и социальным положением бедной афроамериканки в начале турбулентного XX века. Поля мохнатых космей становятся для девушки убежищем и вечным напоминаем о свете в конце тоннеля и красоте, коей находится место даже в мире, привыкшем закрывать глаза на порочные связи и угнетение по половому и расовому признакам.

Как и в поэзии серебряного века, в призме Спилберга фиолетовый цвет (в оригинале драма именуется The Color Purple) и нежные фиолетовые цветы – символ двойственный. С одной стороны, от него веет тайнами, покрытыми мраком, и гибелью, с другой же, все лиловое Селию успокаивает и настраивает на позитивный, насколько это возможно, лад. Те поля ее и впрямь заслоняют, пусть и на время, от домашнего насилия и неутешительности уготованной ей судьбы, одаривая хоть сколько-нибудь согревающими лучами надежды. Вот уж действительно тот случай, когда цветы, увы и ах, подменили равные права.

«5 сантиметров в секунду» (2007)

Хоть вишня мелкопильчатая (также известная как сакура) и не удосужилась прямого упоминания в названии сентиментального опуса Макото Синкая, сводится оно к прелюбопытной характеристике ее ароматных цветков. Лепестки которых падают на землю якобы с такой простой для запоминания и поэтичной для восприятия скоростью, лишь чтобы ветер разнес их в разные стороны навсегда. Метафора, впрочем, здесь ясна и понятна, хоть и визуализирована дотошно и по-синкаевски живописно.

Так, школьники Такаки и Акари, по юности слившиеся в одно нежное целое и поцеловавшиеся в тени цветущей сакуры, по воле рока разлучаются на долгие годы. Потому вынуждены внимать романтичным цветениям и не менее романтичным полетам лепестков по небу в одиночку, пока тот же рок, быть может, не сведет их снова. И где-то рядом непременно замаячит сакура, ежегодно напоминающая о мимолетном и невесомом, подобно крохотным пудровым бутончикам, подростковом аниме-романе.

Цветы как атрибуты героев

«Фанфан-тюльпан» (1952)

Не слишком буквально и не слишком банально флористические символы украсили повествование алмаза в жанре плаща и шпаги. Живых цветов у французов не видать, зато брошки в виде нынче модных тюльпанов за особые геройства им полагаются. В частности, полагаются за спасение маркизы де Помпадур и дочурки короля, что удается бравому Фанфану (Жерар Филип). Который и получает «весеннее» прозвище от той самой брошечки и гордо идет с ним к славе героя страны и баловника судьбы.

Фанфан, словно только распустившийся цветок, хорош собой и силен настолько, что все выпадающие на его долю препятствия изящно им проходятся, а красавицы с грацией Джины Лоллобриджиды – завоевываются. Его симпатичная брошка блестит на солнце и красуется на груди аки крестраж, который хранит его отвагу как зеницу ока. Вот только если крестраж этот украсть или уничтожить, цвести и пахнуть Фанфан не перестанет – на то он и герой без приставки анти-, что в сердце честен.

«Черный тюльпан» (1964)

Культовый персонаж секс-символа Алена Делона же по континууму геройства спускается ближе к полюсу со знаком минус, движимый собственной отрицательной харизмой. Но в цветочном символизме все еще преуспевает. Как и его коллега-соотечественник Фанфан, утонченный граф Гийом де Сен-Прэ красив и молод, вот только, как кажется на первый взгляд, не слишком-то благороден – он тайно обкрадывает аристократов и, насмехаясь над беднягами, посылает будущим жертвам иссиня-черные тюльпанчики.

Редкие гости в мире флористики – фирменный знак бесстрашного Робина Гуда на французский лад, чьи преступления, как полагается, задуманы в целях самых что ни на есть благих, пусть и последствия у них нередко черны, как цветочные предзнаменования. Противоречивое ремесло Гийома, что есть благородный разбой, романтизируется как выбором его цветочных «даров», так и, собственно, благородным перформансом Алена, что умел влюбить зрителя в любого экранного подлеца и без цветов.

Цветы как признак эпохи

«Тюльпанная лихорадка» (2016)

То, что сейчас творится в отечественном прокате, когда-то было обычным делом для жителей Амстердама, которые в XVII веке зарабатывали на тюльпанах, мягко говоря, побольше современных киноделов. Трагичная история любви, разыгранная на двоих Алисией Викандер и Дэйном ДеХааном, разливается по каналам на фоне реального исторического события – так называемой тюльпаномании 1636-1637 годов, когда на луковичных спекуляциях росли и рушились целые бизнесы и семьи.

Ставки на ажиотаж к тюльпанам в этой ретро-мелодраме приравниваются к ставкам юной Софии на неравный брак с богачом, акции которого неумолимо падают, когда та знакомится с близким ей по духу, но низким по статусу художником. Тюльпаны то тут, то там всплывают по мере движения сюжета к сломам персонажей, подразнивая и бедных, и богатых своей ускользающей красотой и баснословной, как на 8 марта, ценностью, все не еще не идущей ни в какое сравнение с ценностями нравственными.