«Первый номер»: Мир несуществующего глянца

После «исхода брендов» и отзыва зарубежных лицензий в столице готовится к перезапуску популярный глянцевый журнал. Пока предыдущий главред (Сергей Епишев) гневно отказывается от кресла, ссылаясь на некорректно поставленную задачу («для кого писать? о ком писать?»), а владелец (Игорь Верник) настаивает на переименовании издания в «Джентльмен», два топ-менеджера из огромного медиа-холдинга (Александр Устюгов и Петар Зекавица) придумывают хитрый план обогащения.

Надо всего-то назначить на должность некомпетентного человека, развалить редакцию и сорвать выпуск первого номера – тогда владелец станет посговорчивее, избавится от неудобного актива, и денежки в карман потекут рекой.

Идеальный кандидат тоже имеется – Константин Иноземцев (Евгений Цыганов), десять лет назад выпустивший единственный, хоть и прогремевший на всю страну роман. Теперь же он страдает от творческого кризиса, из-за чего большую часть времени пьет, бравирует былыми заслугами и тщетно пытается раздать долги, поскольку привык жить красиво (с широтой его поступков богемный образ жизни вяжется неплохо).

Новый сериал, придуманный и написанный Сергеем Минаевым, не понаслышке знакомым с печатной индустрией, обещал проверенный трюк – приоткрыть завесу тайны. Познакомить широкого обывателя с миром глянца: всеми этими пресс-турами, немыслимыми бартерами, недоступными (и в общем-то неинтересными) для большинства простых людей модными показами. А еще – с нечеловеческой способностью налаживать вертикальные и горизонтальные связи, в ожесточенной борьбе добывая трендовых героев и лояльных рекламодателей.

Умение маневрировать в «Первом номере» действительно отражено, и подсвечено оно тотальным лицемерием практически всех акторов, зависимых друг от друга и презирающих эту унизительную зависимость. Половина реплик из уст Игоря Верника посвящена тому, как его все достало. Искренне влюбленный в свою работу Вова (Денис Власенко) несколько раз порывается уйти из-за бесконечных корпоративных интриг (ручная камера то и дело отсылает к «Наследникам»). На самых верхах здравый смысл раз за разом проигрывает в борьбе между жадностью и ревностью, пока рядом на медленном огне кипят амбиции.

В столь турбулентных условиях и при заданном масштабировании – а суматошная круговерть захватывает Иноземцева с первых минут – любая ошибка приобретает размах катастрофы. И наломать дров здесь только рады: ради заветной цели, во имя спасения близкого или из-за любви. И неожиданно это чувство, которое ничем из себя не вытравить, становится главной иллюстрацией к тривиальному «как раньше уже не будет». Хотя изначально это выражение действующие лица используют в гораздо более привычном контексте.

Действие, несмотря на яркие маркеры эпохи, словно застыло в новом безвременье. Да, герои то и дело поминают уходящий 2024-й, изменившиеся нормы этики и нетоксичную маскулинность. Но информационный пузырь вокруг них не исчезает. Прямая причина столь глобальных перемен не называется, а на повестке дня – если не альпаки в отеле «Розенкранц», то контакты тех, кто может быстро оформить шенген. Этот же вакуум диктует основное правило: на манеже все те же, и совсем неважно, в каком качестве. По факту все события в редакции и вокруг нее – это передел сфер влияния, к которому при любых обстоятельствах не допустят чужих.

«Первый номер» показывает мир, в котором все построено на хайпе, сливах и бесконечной лжи. Вместо искренности – общие фразы, вместо совести – корпоративная этика, вместо людей – личные бренды. И в этих хаотичных условиях существуют обыкновенные вроде бы герои, которые сталкиваются с обыденными проблемами.

Но в силу выбранной профессии обстоятельства их коллизий становятся слишком раздутыми – причем как в финансовом плане (любовница с лицом Бортич требует пальто за 350 тысяч), так и в публичном (голосовые сообщения мгновенно становятся достоянием общественности). Что у зрителя может вызвать достаточно объяснимую реакцию: «Это все потому, что зажрались». Которая только подтверждается в тот момент, когда Иноземцев, привыкший к светским беседам, не требующим эмоциональной отдачи, начисто игнорирует таксиста, которого впоследствии провозгласит ни много ни мало героем своего первого номера.

В определенный момент почти все персонажи падают на такое дно, что становится не слишком интересно, чем все закончится. И в этот момент главное не отвернуться от экрана: ближе к финалу Клим Козинский, снявший уморительную экзистенциальную фантасмагорию «Вне себя» все с тем же Евгением Цыгановым, умудряется вывернуть нескончаемую, казалось бы, драму в сторону трагикомедии.

И даже с вкраплениями магического реализма – Иноземцев, неспособный нащупать очертания своего манифеста в буднично токсичной среде, наконец находит себя, оказавшись где-то на просторах великой страны, где откровенные разговоры ведутся под обязательную водку. Кстати, в этом импровизированном купе ему, Стрелецкому от мира журналистики, в отличие от многих коллег, даже в голову не приходит включить диктофон. В его картине мира, где ответственность за других – совсем не пустой звук, разговоры не под запись должны таковыми и оставаться.

Вообще, в «Первом номере» много ироничного и самоироничного. В сериале практически ничего не говорится о том, как на самом деле производится глянец, что идет вразрез с его изначальным позиционированием. Более того, редкие нюансы профессии оказываются лишь поводом для шуток – не то чтобы очень добрых. Отлично смотрятся и постиндустриальные опенспейсы с советскими коврами и мебелью. И разошедшиеся на мемы отрывки, в которых герои экспрессивно выдают базу (например, прекрасное «Нет такого слова – интервьюерка!»).

Кроме того, именно в финале становится понятно, отчего Иноземцев так настойчиво произносит слово «русский»: при всей драматургической выверенности «Первого номера», допускающей некоторый патетический символизм, лучше всего в нем срабатывает именно ставка на менталитет.