Фигурки в музыкальной шкатулке

Пьесу «Шутники» А.Н.Островского для постановки в театре «Сатирикон» выбрал сам художественный руководитель, Константин Райкин. Уже имея в виду режиссера-постановщика — Евгения Марчелли, с недавних пор свободного художника, который в столице буквально нарасхват. Выбор Райкиным именно этой пьесы режиссера, по его признанию, несколько удивил. И впрямь, мало кто эту пьесу и помнит. Хотя сам драматург назвал «Шутников» среди пьес «которые должны быть непременно в репертуаре всякого русского театра, если он хочет быть русским». Ни много, ни мало.

Изначально «Шутников» ставили и в Александринке, и в Малом театре, в советские времена она еще появлялась на сцене, а вот в новые российские — ни разу. Образ маленького человека — вот главная составляющая этой пьесы. А для театра «Сатирикон», и в первую очередь для самого Константина Райкина, тема сохранения человеческого достоинства маленьким человеком всегда была невероятно важна. Вспомнить хотя бы одно из правил его жизни, ставших едва ли не крылатым выражением: «В России надо быть или известным, или богатым, чтобы к тебе относились так, как в Европе относятся к любому». И сразу становится понятен выбор им пьесы «Шутники», сюжет которой, казалось бы, прост и незамысловат.

Это история из жизни «маленького человека» по фамилии Оброшенов и двух его дочерей. Младшая влюбилась, хочет замуж, а жених не просто без денег, а еще и в долгах. Надо его спасать. Вот папенька и прилагает все усилия, чтобы составить счастье своей любимицы, младшенькой Верочки (в этой роли в спектакле поочередно будут заняты актрисы Ульяна Лисицына и Анна Петрова). В общем, пьеса в духе классического психологического театра, где главное — игра артистов. Но в случае с Райкиным в роли Оброшенова и Евгением Марчелли в качестве режиссера-постановщика изначально ожидаешь чего-то этакого. И ожидания оправдывает первое же появление Райкина: артист в клоунских ботинках, под стать которым клоунские же брюки на помочах. Явная отсылка к великому Чарли Чаплину и его героям.

Для Оброшенова главная задача его маленькой жизни – добыча денег на хлеб насущный. И для него проще и легче обывать их, играя роль шута. Этот образ у Райкина получился безупречным. Человек вне времени и вне всяческого сословного звания (у драматурга он был мелким чиновником). Персонаж на все времена. Такова и вся история, придуманная драматургом и по-новому прочитанная создателями спектакля. Где богатые — самодуры, где молодое поколение с презрением относится к людям небогатым, где даже любовь вовсе не некое возвышенное чувство. Чем не наше время? В спектакле все герои в современных одеждах (художник по костюмам Мария Данилова). Но ведь и у Островского сказано, например, о Недоноскове и Недоросткове — «молодые люди, одетые по последней моде». Так что режиссер Марчелли в этом смысле следует прямым указаниям драматурга. Признаваясь, что главная трудность была в том, как решить второе действие (хотя спектакль уместился в одно).

Там Островский вводит в пьесу множество новых действующих лиц, не имеющих к главной истории никакого отношения. И режиссер, отступив от первоисточника, придумал любопытный ход: сыграть отрывки из известных пьес Островского, где речь идет о страстной любви. Так в спектакле появился самый яркий кусок. На возвышении артисты-марионетки в образах узнаваемых персонажей из «Бесприданницы», «Грозы», «Леса» и «Снегурочки». В сопровождении вокального трио и группы музыкантов они по очереди рассказывают свои истории про трагическую любовь, поворачиваясь и перемещаясь по кругу. Все это напоминает фигурки в заводной музыкальной шкатулке , и невольно любовные драмы перестают восприниматься всерьез: «И жизнь, как посмотришь с холодным вниманьем вокруг — такая пустая и глупая шутка». Эти строки Лермонтова — своего рода эпиграф к спектаклю с подзаголовком «Любовь и деньги», где все как будто не всерьез, где шутят все. Но если копнуть глубже, не так уж и проста эта «простая история». Попранное человеческое достоинство — вот его главная тема. И еще необъяснимая и неистребимая готовность человека смириться с постоянными унижениями в борьбе за выживание, трактуемая как одно из главных свойств русского национального характера.