Лучшие фэнтезийные фильмы 2025 года

Пока одни жанры по привычке выясняли отношения с реальностью, лучшие фэнтези в прошедшем году спокойно занималось своим делом – уводило зрителя подальше от нее. Герои шли по дороге из желтого кирпича, выбирались из восточных ловушек, сталкивались с единорогом в обстоятельствах почти кощунственных и снова поднимались в небо вместе с драконом. «Кинорепортер» рассказывает о самых заметных фильмах фэнтези 2025 года.

«Волшебник Изумрудного города»

Элли (Екатерина Червова) попадает в Волшебную страну тем классическим сказочным способом, который никогда не устаревает. Мир внезапно раскрывается и забирает ребенка из привычной жизни прямо в другое измерение. Желтая дорога, Тотошка, встреча со Страшилой, Железным Дровосеком, Львом, путь к загадочному волшебнику – все эти образы так глубоко сидят в зрительской памяти, что фильм с первых минут работает еще и на сладком чувстве ностальгии.

Картина подает себя как большое событие. Волшебная страна предстает пространством зрелищным, ярким, насыщенным, рассчитанным на семейный поход в кино как на отдельный ритуал. Авторы делают ставку на ощущение дороги, на смену чудес, на ту радость приключения, когда за каждым поворотом обещаны новый персонаж и новый пейзаж. У многих путь по желтому кирпичу когда-то начинался не с кино, а с книги, пластинки, рисунка или детской фантазии. Картина приходит в это пространство аккуратно, с уважением к уже существующей истории, и старается добавить к ней зрелищность, плотность и современный масштаб.

«Финист. Первый богатырь»

Финист Ясный Сокол (Кирилл Зайцев) – герой из тех, кто привык входить в кадр уже как победитель. Ему мало одолеть противника: важно еще, чтобы подвиг выглядел безупречно, а слава не задерживалась в пути. Он красив, самоуверен, избалован народным восторгом и давно воспринимает собственную исключительность как природное явление. В этом и заключается главный комический нерв истории: перед нами не суровый былинный исполин, а витязь с почти артистическим самолюбием, которому сказка очень скоро устроит проверку на прочность.

На этот раз погоня за очередной громкой победой уводит Финиста далеко от Белогорья – в чужие земли, где привычные правила больше не работают. Вместо прямого похода за славой он получает запутанное путешествие через восточные города, ловушки, подземелья и встречи с теми, кто вовсе не собирается играть по его сценарию. По дороге рядом с ним оказываются спутники с собственными интересами, враги меняют обличья, опасности множатся, а герой то и дело вынужден выбираться из ситуаций, в которых одного богатырского блеска уже недостаточно.

«Очи»

Юрайя (Хелена Ценгель) живет на острове, где мир давно поделен на безопасное и запретное, а все непонятное заранее записано в разряд опасного. Лес здесь территория старых страхов, слухов и родительских запретов. О загадочных существах говорят с той серьезностью, после которой детям уже не хочется задавать лишние вопросы. И потому встреча Юрайи с раненым детенышем Очи меняет в этой истории вообще все. Вместо привычной сказочки, где неизвестное нужно прогнать, победить или хотя бы пережить, лента задает другое настроение. Чудовище оказывается растерянным ребенком, а храбрость начинается не с удара, а с попытки не отшатнуться.

Исайя Сэксон создает картину с удивительным терпением и вкусом к ручной работе. История живет фактурой – на сыром воздухе, мхе, странном шорохе за деревьями, на взгляде существа, в котором одновременно соседствуют и тревога, и доверие. Режиссер явно влюблен в странность мира, в ощущение сказки, которая родилась где-то на стыке лесного фольклора и детского сна. На фоне громкого, торопливого, бесконечно жестикулирующего современного фэнтези «Очи» выглядит вещью редкой породы.

«Смерть единорога»

Единорог слишком долго числился в культуре существом почти неприкосновенным. Его веками держали на пьедестале – символ невинности и мифологической чистоты. Завязка фильма Алекса Шарфмана рушит все стереотипы. Эллиот (Пол Радд) и его дочь Ридли (Дженна Ортега) по дороге в поместье богатейшего семейства случайно сбивают именно единорога. С этой секунды сказка моментально слетает с витража и падает в грязь, кровь и инстинкты. Чудо осматривают и взвешивают, оценивая потенциальную прибыль.

Режиссер разворачивает весь этот сюжет как черную светскую байку о людях, у которых слишком много денег и слишком мало внутренних тормозов. Семья Леопольдов принимает новость о единороге с таким восторгом, будто открылось новое месторождение. Оделл Леопольд (Ричард Э. Грант), Белинда Леопольд (Теа Леони) и Шепард Леопольд (Уилл Поултер) существуют в кадре как почти образцовая династия хищников, давно привыкших считать мир своей собственностью. Картина цепляет именно своим дурным нравом. В истории есть тот редкий для современного фэнтези задор, когда авторы не боятся испортить красивую легенду, лишь бы вытащить из нее что-то по-настоящему злое и смешное.

«Как приручить дракона»

Иккинг (Мэйсон Темз) снова появляется в мире, где мальчику полагается вырасти в воина, а дракон здесь давно числится врагом по умолчанию. Только сам парень на героя местного образца совсем не похож: слишком худой, слишком нервный, слишком внимательный к вещам, на которые остальные давно махнули топором. Известная сказка больше не скользит по экрану с анимационной легкостью, а внезапно приобретает плоть, холод и вес. Дин ДеБлуа возвращается к собственному сюжету с бережностью автора, который понимает, что ломать тут ничего не нужно. Режиссер не превращает фильм в спор с оригиналом, он будто заново проходит по знакомой тропе и с любовью поправляет каждый камень.

«Горыныч»

Алексей Алехин (Александр Петров) попадает в сказку как человек, которого судьба без предупреждения отправила в максимально неподходящую командировку. Моряк, привыкший к уставу, четкости и практическому смыслу любого действия, вдруг оказывается в мире, где правят интриги. На руках у него через минуту уже оказывается маленький дракончик с полным отсутствием субординации. Серьезному взрослому достается такое количество сказочного беспорядка, что наблюдать за его попытками сохранить лицо становится отдельным удовольствием.

Сказка существует в манере шумной народной потехи, которая отчасти специально выбрала энергичный темп. Картина не стремится к монументальной былинности и не притворяется эпосом в золоте и камне. Александр Петров чувствует комедийную механику очень точно. Его Алехин сначала смотрит на происходящее с выражением глубокого профессионального недоумения, а потом втягивается и сам становится частью всеобщего волшебного бедлама. А дракончик безоговорочно перетягивает на себя всю нежность этой истории в жанре фэнтези. Маленькое стихийное бедствие, ради которого вся история и получает свой главный заряд симпатии.