«Человек ниоткуда» никуда и низачем

В 1960-м, за год до Юрия Гагарина, в космос на ракете отправляется простой советский парень по имени Ким Кириллов, состоящий в отношениях на расстоянии с блондинкой из Москвы. Сразу после выхода на орбиту его корабль сталкивается с астероидами и терпит крушение. Приходит в себя Ким Кириллов на больничной койке в некоем секретном госпитале. Настолько секретном, что даже окна там наглухо закрашены. И других пациентов, похоже, нет. Заподозрив неладное, первый космонавт оттуда сбегает, оказывается в похорошевшей столице наших дней и, заручившись поддержкой аптекарши и ее брата-агорафоба, бросается искать свою даму сердца.

Фантастическая мелодрама Рената Давлетьярова «Человек ниоткуда» – на самом деле вовсе не то, чем кажется. Вернее, как: с одной стороны, это действительно фантастическая мелодрама про попаданца из прошлого и про любовь неземную, для которой время не преграда. Но также это ремейк одного старого и очень известного голливудского триллера (а не одноименной комедии Эльдара Рязанова, как можно было бы подумать). Что, к слову, нисколько не скрывается, а, напротив, проговаривается с экрана вслух прямым текстом.

Правда, в том голливудском триллере не было ни темпоральных перемещений, ни космонавтов. Поэтому Ренату Давлетьярову и всем причастным пришлось серьезно попотеть, натягивая сову на глобус (и Майкла Дугласа на Александра Метелкина). Как известно, подобного рода операции требуют изрядной сноровки, тщательной подготовки или хотя бы четкого и внятного целеполагания. Увы, чего-то из перечисленного (вполне вероятно, что всего) создателям «Человека ниоткуда» явно не хватило.

Забавно, что фильм не выглядит таким уж безнадежным, пока подражает не Голливуду, а нашему «Спутнику» с Акиньшиной, Федоровым и Бондарчуком. Где, напомним, тоже советского космонавта после загадочного инцидента заперли в секретном госпитале. Вот эта небольшая интригующая часть плюс смешное камео упомянутого Федорова в самом конце – лучшее, что есть в «Человеке ниоткуда». Ну и тот коротенький отрезок, когда главный герой, еще не подозревающий, что угодил в будущее, принимает Москву образца 2023 года за американский город. Это, положим, забавно.

Дальше все окончательно и бесповоротно превращается в безжизненный симулякр. Особенно безжизненно в нем смотрится актриса Варвара Комарова в роли романтического интереса главного героя. Так и хочется в нее палкой потыкать, чтобы удостовериться, не утратила ли она вдруг способность реагировать на внешние раздражители. Александр Метелкин держится пободрее, но вид имеет какой-то растерянный и столь же безэмоционально, как и его напарница, проговаривает свой текст в диалогах. Которые, в свою очередь, наводят на мысль о том, что те, кто их писал, никогда не слышали, как разговаривают люди. Судя по замечательным репликам вроде «У него агорафобия, но мне кажется, ему можно доверять».

Когда же Александр Метелкин не занят имитацией человеческой речи, то он либо за кем-то бежит, либо, наоборот, бежит от кого-то. Либо просто молча куда-нибудь таращится. В качестве понятного примера того, как это устроено, приведем одну характерную сцену. Убежав от преследователей, герои Метелкина и Комаровой скрываются в планетарии. Немного поупражнявшись в имитации человеческой речи, космонавт из прошлого говорит, что ему нужно «осмотреться». Он куда-то отходит, таращится пару минут в потолок, ловя флешбэки, затем возвращается – и с удивлением обнаруживает, что его спутница исчезла.

Но самое прекрасное в фильме «Человек ниоткуда» – это финальный твист. В котором неожиданно выясняется, что космонавт Ким Кириллов в действительности… таки правда перенесся из 1960 года в 2023-й. Только наиболее скучным из всех возможных способов. То есть фактически нам раскрывают информацию, которой мы и без того уже обладаем. И это по большому счету ни на что не влияет и ни к чему не ведет. А необходимость воспроизвести сюжет голливудского триллера в итоге обусловлена высосанной из пальца нелепостью. Что в каком-то смысле символично. Поскольку именно так было бы правильнее всего охарактеризовать это произведение. Как одну большую высосанную из пальца нелепость.